Дальше часть собрания разошлась по своим рабочим местам. Оказывается, я своё мероприятие подгадал под обеденный перерыв, случайно совершенно. А с оставшимися людьми общение пошло живее, а закончилось и вовсе неожиданным визитом местной пацанвы. Слух о том, что в Доме Культуры выступает олимпийский чемпион по боксу, достиг их ушей.
— Точно, это он, Штыба! У меня открытка есть, и фото в «Советском спорте» видел, — раздался звонкий голос из приоткрытой двери зала.
Дверь распахнулась настежь, и в зал гуртом ввалилась толпа мальчишек старшего подросткового возраста (не 20–26 лет как в моём прошлом будущем, а 12–16 годиков). Человек пятнадцать всего, но шуму от них было больше, чем от остальных присутствующих в зале. Они задавали вопросы, перебивая друг друга, лезли за автографами, а один самый продуманный потребовал сделать совместное с ним фото на старенький «Зенит», скорее всего, родительский. Пришлось собрание закруглить, ведь мне ехать ещё в Абакан, а это часа три пути.
Так как сегодня мы с водилой выехали из Красноярска в пять утра, то я отлично выспался в дороге, но сейчас, отходя от первого в своей жизни предвыборного собрания, опять заснул. Разбудили меня лишь, когда машина подъехала к улице Щетинкина, где в кирпичной многоэтажке размещался городской отдел внутренних дел, а в двухэтажной пристройке на втором этаже — отдел КГБ. Зайдя в вестибюль, я был встречен дежурным милиционером, который кинулся мне навстречу с криком: «Куда?», дожевывая на ходу бутерброд.
Грозно зыркнув на обжору, я небрежно бросил:
— В КГБ.
И двинулся к лестнице, ведущей на второй этаж, благо я тут уже бывал разок. Дежурный тихонько свалил в закат, даже не потребовав у меня документ. На втором этаже имелась одна-единственная дверь, железная причем, с кодовым замком и звонком. Перед ней троица лиц в штатском, сидя на стульях, покуривала сигаретки. Значит, невысок пока их чин, раз курить выгоняют за пределы рабочего места.
— Ты к кому, парень? — озаботился один из сидевших на довольно убогих стульях мужчина.
— Не бойся, не к тебе, — усмехнулся я. — Лубышев у себя?
— А ты кто? — спросил тот же дядя, выкидывая полсигареты в урну.
Показываю удостоверение.
— Ну, идём, — бросив жалостливый взгляд на недокуренную половину «Мальборо», дядька шустро набрал код, и мы зашли в логово «кровавой гебни».
Ну вот буквально! У первого же встреченного нами мужика носом шла кровь, и он быстрым шагом направлялся к туалету у входа.
— Проводите разъяснительную работу? Бьете? — пошутил я.
— Что? Нет, это наш. Не знаю, может, упал…, — ошалело ответил мой спутник и зашёл в приёмную.