Шириновский кивнул и, отодвинув стул от стола, сел в самом его конце.

— Да, я просто дрался.

— Вы были вчера на Бальтенплац?

— Да, в составе отряда обертруппфюрера Маркуса.

— Значит, непосредственно участвовали во всех событиях?

— Да.

— Расскажите мне всё в самом подробном виде.

— Хорошо, — и Шириновский стал рассказывать, а рассказывать он умел, под конец даже стал размахивать руками и тыкать пальцем, но не в Штенесса, а в сторону, клеймя позором предательства «стальные шлемы».

— Эти предатели ещё ударили нам в спину, ладно бы это были коммуняки, от коммуняк всего можно ожидать. С ними как раз всё ясно, но эти же… подонки!!! Подонок на подонке! Сволочи! Мрази чёрно-белые, скоты, убийцы, подонки!

— Повторяетесь, — тихо констатировал Штеннес.

— Не хватает слов, герр оберфюрер. У меня просто нет слов, чтобы описать всё то блядство, что произошло вчера на Бальтенплац.

— У меня тоже, но вы своей экспрессией дадите фору не одному профессиональному артисту. Браво! Вам нужно выступать на митингах! Из вас, и я в этом нисколько не сомневаюсь, получится прекрасный оратор.

— Благодарю Вас, но я пока не у дел и продолжаю непосредственно участвовать в каждом мордобое.

— Ну, это мы поправим. Обертруппфюрер Маркус уже приносил мне рапорт на вас, я его подписал, но вы совершили ещё один смелый поступок, и я прекрасно вижу, что вам изрядно досталось. Вы обращались в больницу?

— Да. Вчера пришлось ехать в частную клинику, боялся, что в больнице меня повяжет полиция и придётся ночь провести за решёткой.

— Напрасно боялись, за решётку наших раненых не сажают, но больницы вчера оказались переполнены, так что вы всё же поступили абсолютно правильно. Вследствие последних событий у нас большие потери, но, как ни странно, никто не погиб, есть почти три десятка тяжелораненых, но погибших пока нет. В связи с большими потерями мы отправляем всех пострадавших штурмовиков на отдых и восстановление по домам. Вам я даю на восстановление неделю, тем более вы только что оправились от сотрясения мозга, и вот ещё что… — тут Штенесс встал и, подойдя к сейфу, дёрнул его за ручку.

Сейф открылся, и Штенесс, запустив руку в его недра, выудил оттуда тонкую пачку купюр.

— К сожалению, большой суммы я пожертвовать не могу, но, зная, как нуждаются рядовые штурмовики и то, что зарплату давно не выдавали, я даю вам эти деньги на продукты и лекарства. Возьмите, они вам пригодятся. В конце концов, «настоящий человек начинается с барона».

— Гм, а «баварец — это переходная ступень между австрийцем и человеком». Спасибо! — Шириновский встал и принял деньги. Не пересчитывая, он спрятал их в карман и вновь уселся на стул.