— Придётся, — буркнул себе под нос Шириновский и затих, задумавшись, и тут он вспомнил: — а когда мне будут снимать швы с головы?
Но его вопрос, остался без ответа.
Меер Абрамович Трилиссер принимал у себя нового резидента, которого собирался назначить в Берлин. Им должен был стать Николай Григорьевич Самсонов, человек безусловно интересный. А, по партийной характеристике, данной первым начальником Иностранного отдела ОГПУ товарищем Давтяном, очень ответственный и по-настоящему преданный делу партии.
Характеристик о Самсонове у Трилиссера накопилось уже много и от самых разных лиц. Всех их он читал, но перед заходом к нему в кабинет самого Самсонова, следовало освежить их в памяти.
Придвинув к себе бумаги с краткой биографией Самсонова, он весь погрузился в чтение. Конечно, Самсонов на самом деле, не был никаким Самсоновым. В ЧК… всегда умели кадры подбирать, а уж придумывать читабельные легенды — это первое, чему учится профессиональный революционер. Жизнь на чужбине да на деньги тех правительств, в стране которых пребываешь, заставляет смотреть на жизнь несколько по-другому.
Человек, что сидел сейчас у него в приёмной, владел немецким и французским, окончил гимназию и даже учился в Московском университете, но не доучился.
Характеристика ему была дана самая общая, но в той неразберихе, что царила в самом конце НЭПа, она имела большой вес, да и выбор кандидатов для назначения в Германию в качестве резидентов весьма невелик. Впрочем… — и Трилиссер вчитался в характеристику Самсонова.
«Старый чекист с большим оперативным и организаторским опытом. Работает с осознанием полной ответственности и важности возложенных на него задач. Дисциплинирован, энергичен, настойчив. Умеет подбирать хороших помощников и создавать деловой аппарат».
— Гм, — Трилиссер поправил очки и ещё раз просмотрел все документы. Что же, пора уже и звать человека. Легко поднявшись, он прошёл к двери и рывком распахнув её, взглянул на сидящего на старой софе одинокого посетителя.
— Самсонов?
Человек, одетый в приличный костюм, гладко выбритый, с большим и прямым носом тут же поднялся, аккуратно оправив на себе брюки. Девушка-секретарь вопросительно посмотрела на своего шефа.
— Проходите! Александра, ко мне никого не пускать!
— Да, Михаил Абрамович.
Пропустив в кабинет мужчину, Трилиссер прошёл к своему столу и присел на стул.
— Пожалуйста, Николай Григорьевич, садитесь.
— Благодарствую, — по-старомодному отозвался тот и, выдвинув себе из-под стола стул с витой спинкой, уселся на него. Покрутив с любопытством головой, он положил на стол папку, что принёс с собою и прижал её руками.