У ворот стояли два эсэсовца, что удивило и даже напугало Шириновского. До этого времени никто из них тут не появлялся. Да и вообще их пока было очень мало, а тут целых двое, и рожи у них неприятные и жестокие.

— Ваши документы?

Порывшись в кармане, он выудил нужные бумаги и вручил их эсэсовцам. Они долго их листали, сверяли фото с его лицом, изрядно побитым вчера, и, в конце концов, пропустили, но задали ещё целую кучу разных вопросов:

— Почему не в форме?

— Она вся в крови и порвана, а запасной у меня нет, потому как она тоже вся порвана.

— Понятно. Где вы вчера были?

— На Балтенплац.

— Каким образом оттуда выбрались?

— Пешком.

— Гм, а почему не оказались в больнице, в полиции или сразу у своих?

— Потому что так получилось, я помогал товарищам и смог скрыться, и вообще, кто вы такие, чтобы меня допрашивать?

— Наступит время, когда только мы и будем допрашивать. Можете идти.

— Верю! — буркнул в ответ Шириновский, мрачно усмехнувшись, и зашёл внутрь.

Едва только войдя на территорию базы, он сразу же был перехвачен дежурным шарфюрером.

— Меркель⁈

— Да.

— Пошли со мной. Мы собираем всех, кто был вчера и смог спастись.

Таких, как Шириновский, оказалось немного, и всех собирали и отводили сразу к Вальтеру Штенессу для разговора. Что же, весьма логично. Войдя в кабинет к адъютанту, сопровождающий его шарфюрер сказал:

— Вот, привёл фон Меркеля, он, оказывается, смог сам добраться домой.

Адъютант пристально взглянул на Шириновского и, видимо, узнал:

— Секунду!

Встав, он громко постучал в дверь Штеннеса и тут же заглянул в неё, закрыв за собою дверь.

— Герр оберфюрер, привели фон Меркеля.

— Это тот, что просил за своего товарища?

— Да, он был вчера в самой гуще схватки и, если верить тем людям, что уже рассказали о событиях на площади, оказался чуть ли не самым главным зачинщиком драки. А ещё обертруппфюрер Маркус успел рассказать, что именно Меркель выносил его с площади.

— Я вспомнил, пусть заходит.

Адъютант вышел.

— Оберфюрер ждёт вас. Можете заходить.

— Спасибо! — и Шириновский решительно взялся за ручку двери, распахнув её, правда, слишком сильно. От резкого движения ощутимо кольнуло в рёбрах, и невольно поморщившись, он вошёл в кабинет, закрыв за собою дверь.

Его гримасу заметил Штеннес и широко улыбнулся, внимательно осматривая Шириновского. Лицо обершарфюрера сейчас блистало тремя цветами: обычным белым, жёлтым и сине-фиолетовым. В общем-то, на роже фон барона всё прекрасно читалось, где он вчера был и что делал. Да и свидетельства уже опрошенных очевидцев тому подтверждение.

— Присаживайтесь, барон, вам тяжело стоять после вчерашнего, ведь вы не пиво же пили?