И вдруг боковым зрением вижу мелькнувшую красную полосу. Поворачиваю голову — ещё одна. Мгновенно перехожу на энергетическое зрение — за забором, на улице находится четыре человека, и от них на крышу конюшни взвивается ещё одна красная полоса.

Кричу: — Тревога!!! — а сам бросаюсь в сторону конюшни. Вглядываюсь магическим зрением в людей на улице — незнакомые. Сейчас не до них: огонь на крыше что-то слишком быстро разгорается и горит каким-то беловатым светом. Слышно, как обеспокоенно ржут кони. Ужасаюсь: — Там же Ветер и вообще все кони Перловых. Подбегаю к дверце конюшни, ногой выбиваю деревянную щеколду. Заскакиваю внутрь, щёлкаю выключателем: быстро огонь разгорелся, с потолка падают какие-то горящие капли, вверху клубится и потрескивает огонь. Поднимаю поперечную балку, закрывающую ворота, пихаю их наружу, а балку отбрасываю в сторону и начинаю метаться между стойлами коней, открывая их… Вот умные животные — кони. Ничего объяснять не нужно — сразу, без паники, бросаются на выход. Четвёртый загон — с Ветром. Он немного всхрапнул, приветствуя меня, но по моей команде: — На выход! — резво выскочил из стойла и бросился к проёму ворот. Открываю ещё два загона, дальше в обратном порядке вторая сторона… Выбегаю сам.

Во дворе бедлам — из караулки выбегают охранники с огнетушителями и баграми, сбоку пытаются открыть вторые ворота конюшни. Лучше всех себя чувствуют кони — они сбились в кучу ближе к дому Перловых и с интересом наблюдают за происходящим. Кровля полыхает и тушить её не получается — огонь от воды только разгорается, а углекислотой на таком расстоянии не достать.

Энергетическим зрением убеждаюсь, что дорога рядом с конюшней пустая — метатели коктейлей Молотова уехали. Вдалеке слышен вой пожарной сирены. Охранники по-прежнему суетятся, но приближение пожарных успокаивает и их.

Геннадий Алексеевич пытается руководить тушением пожара, а Оксана Евгеньевна кормит лошадей хлебом, отламывая им большие куски от краюхи, и кони, видя спокойную хозяйку, совсем уже угомонились. В красной подсветке от пожара эта почти идиллическая картина воспринимается сюрреалистично. Вспоминаю строчки: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт».

Думаю: — А ведь доведись, Оксана Евгеньевна, с её-то характером, и не на такое способна!

Приближаюсь к коням. Ветер отделяется от общей массы. Лизнув мою щёку, кладёт голову мне на плечо и несколько раз всхрапывает. Вот умный ведь! Жаль, не говорит. Глажу его по холке: — Всё в порядке, Ветерок! Всё хорошо.

И я только сейчас понимаю, насколько близок был к тому, чтобы потерять своего верного Ветерка! И боль от потери Чета вновь подкатывает к горлу.