— Я, — хрипло выдавил он.

— Очень хорошо. Китаренко?

Турка сел. На фоне девчонок (даже если сравнивать с Коновой или Воскобойниковой Алиной) новая преподавательница прямо топ-модель.

Зинаидка-инфарктница была сущей гарпией. Жирная тетка, которой на вид можно дать и сорок пять, и шестьдесят лет. Волосы с проседью, а зубы щербатые, как дряхлый забор.

— Уфимцев… Филимонова… Филиппов… Хазова, Шульга? Ребята, потише, пожалуйста!

Вол часто краснеет — что-то с давлением, скорее всего, и всегда такой отвратительный у него цвет кожи, мертвецкие оттенки — бордовый, синюшно-фиолетовый или пепельно-черный.

Вол никогда ничего не писал в тетрадях. Собственно, и тетрадей он никаких не носил. На каждом уроке перед ним лежал листочек в клеточку, и Вол рисовал там какие-то каракули.

— Шульга? Отзови-ись! — пропела учительница. Шуля отозваться не мог, естественно. Кто-то из ботаничек на первой парте подсказал учительнице, что его нет.

— Не буду ставить «энку», у нас ведь первое занятие в этом году.

— И последнее, — шепотом добавил Вовка.

— А он вообще не ходит на уроки, — сообщила Воскобойникова. — Прогульщик!

— Понятно… Дальше у нас Шарловский, Щепак… Ага, вижу. Щипачева? — Поднялась сухая, похожая на галку девочка с прямыми волосами и бесцветным лицом. — И Дмитрий Якоренко, — Мария Владимировна облизала губы и обвела взглядом класс. Постучала по раскрытому журналу ручкой. — Что ж, начнем. Итак, в прошлом году вы ведь уже проходили начальный курс обществознания? Этот год у вас выпускной, а у некоторых и вовсе последний в школе. Помните, что предстоит в мае — июне? — Мария Владимировна заходила вдоль доски. — Обязательный государственный экзамен, а потом четыре выпускных. Две обязательные дисциплины и две по выбору. Если мы с вами найдем общий язык, жить вам будет гораздо легче, — она подмигнула как будто всему классу сразу. Турка подумал: «Подмазывается».

— Так, кто-нибудь скажет, что же такое «обществознание»? — продолжала Мария Владимировна. — Какую тему изучает предмет? Ну, кто знает определение?

Класс зашептался, зашелестели страницы. В крови у всех бродил дурман лета, мозги не работали. Сегодня и на математике все тупили, и на русском языке тоже.

Вовка укрылся за чужими спинами, а Турка сам не заметил, как поднял руку.

— Да, вот ты, — учительница прищурилась. — Давыдов, верно? Скажи нам, пожалуйста.

— Ну, обществознание это… Ну как бы предмет, который изучает общество. Знание общества… — Турка смутился. Он хотел как-то выделиться среди всех, и поднять руку толкнул взгляд Марии Владимировны. Раньше-то никогда сам не вызывался отвечать, только если спросят.