Олег Анатольевич на такой дешевый фокус не купился. Только внезапно вспыхнул и швырнул кнопку в аудиторию. Покраснел весь и стоит, сжимает и разжимает кулаки. Шуля тихонько поднялся и сказал:

— Вы в меня попали кнопкой.

— Сядь! — гаркнул географ. — Кому говорю⁈

— Извинитесь, тогда сяду, — ухмыльнулся Шуля.

— Вышел из класса, — географ побагровел еще сильнее.

— Чего это? Я за знаниями пришел. Почему я должен выходить?

— Потому что я тебе сказал. Преподаватель. Выйди.

Географ тяжело дышал, на шее вздулась и пульсировала жила. Глаза блестели, и он, не мигая, смотрел на Шулю. Тело под мешковатым пиджаком напряглось.

— Нет, вы извинитесь сначала. А если в вас кнопку кинуть? Приятно будет?

— Попробуй. Я тебе ее потом знаешь куда воткну?

— А я тогда на вас в суд подам. Вы как преподаватель не имеете права…

— Подавай. Можешь прямо сейчас идти, — географ резко дернул головой.

— Ну и пойду! — Проходя мимо первой парты, Шуля остановился и поглядел на географа в упор. Потом замахнулся и сделал вид, что поправляет волосы.

Учитель перехватил руку и толкнул Шулю в грудь. Тот отпрянул и налетел на первую парту. Выбил из рук Саврасовой Карины ручку. Она вроде как на домашнем обучении, но иногда приходит в школу и сидит за первой партой с безумным видом. Больная или немного отсталая — неизвестно. Однажды Вовка спросил: «Кто за тебя написал сочинение?» Карина ответила: «Сама». Тогда он сказал: «У тебя не хватит мозгов», а Саврасова продолжила глядеть перед собой с отсутствующей улыбкой.

— Ты чо толкаешься!

— ПОШЕЛ ВОН! — завизжал географ. Банда Шули заливалась хохотом на задних партах, Тузов гоготал, а Крыщ дергал ногами и стучал кулаками по болтающейся ДСП-шной крышке парты.

— Заткнулись все! Проваливай из класса, олух!

— Кстати… Я полил ваши цветы, — Шуля отошел поближе к двери, потирая бедро. — Ах, пятиминутка… Каждый горшок, — уточнил он, скалясь гнилой улыбкой. Турка думал, что Шуля и родился с этими коричневыми карамельными пеньками во рту. Олег Анатольевич бросился на него, а Шуля выскочил за дверь.

Географ вернулся минут через десять, бледный до синевы. К тому времени все уже потихоньку ожили и обсуждали случившееся. Касьянов таскал за волосы Муравья, Рамис плевался из трубочки катышками бумаги. Попал пару раз в Саврасову — она лишь мотнула головой и продолжила глядеть перед собой: руки сложены на парте, спина прямая.

— Давыдов! — Турка вылез из-за парты. Встретился взглядом с учительницей. Руки скрестил спереди, почему-то стало неловко. Сзади что-то шептали, но он ничего не видел, кроме зеленых глаз и ярких училкиных губ.