Достали коробку со старыми игрушками — «дождики», шарики, мишура и мягкие зверушки на петельках. Снеговики, олени, дед-мороз и Снегурочка, Двенадцать Месяцев (март и октябрь потерялись), пастушок, зайчики, Старик Хоттабыч. Три переплетенные меж собой гирлянды вытащили, одна — с огромными разноцветными фонариками.

— Это дед нам подарил. Из ГДР привез, в восьмидесятом, — сказал отец.

Естественно, Турке досталось испытание: распутать тонкие проводки, а кроме того, — оживить эту самую немецкую гирлянду, вкрутив в нее новые лампочки взамен перегоревших. Отец тем временем устанавливал елочку, возился с подставкой.

— Твою за ногу… Да стой же ты прямо! — пыхтел отец.

«Мама бы сейчас сказала, что нельзя ругаться, наряжая елку», — подумал Турка.

И готовкой занялся отец. Салаты покрошил, пюрешку сделал, потушил мясо.

Спалил в духовке коржи для «Птичьего молока».

— Да фиг его знает, как делать… — бесновался он. — Артур! Ну ничего, что подгорели?

— Ничего, — вдохнул Турка сизый дым. — Нормально, поедим.

С грехом пополам доукрашали елку. Мама бы, наверно, сейчас фыркнула и перевесила бы все по-своему. Папа в конце концов плюнул и ушел смотреть «Ивана Васильевича», а Турка накинул капюшон и выскользнул на темную улицу.

Старый добрый пятый этаж. Турка постоял немного, прислушиваясь. За дверью тишина. Протянул руку к звонку, но тут щелкнул замок.

— Ой, добрый вечер.

— Здрас-сти.

— А Лена дома? — Турка разглядывал незнакомую женщину, отдаленно похожую на тетю Коновой, которую он видел тогда. Распухшая, с глазами-щелочками.

— Нету. Сколько можно к ней ходить? — женщина вытащила на лестничную клетку огромный мусорный пакет. Пахну́ло объедками и тухлой заваркой — Один, другой… Съехала она. А куда — не сказала.

— Как это — съехала? Насовсем?

— Да кто ж тебе скажет. Пока нету, а потом може объявится. Мне Ленка отчета не дала.

— Но вы же… Вы ее родственница? — протянул Турка.

— Двоюродная тетка, понятное дело. Галей мене звать. Ой, мне на мусорку идти надо, а то весь подъезд провоняется!

— Хотите, помогу? — спросил Турка.

— Ой, ну спасибо тебе. Там недалеко идти-то. А мне еще в магазин надо заскочить.

Турка взял пакет, медленно спустился вниз за тараторящей теткой. По всему выходило, что Ленка ее общества избегала и в квартире появлялась весьма редко, и что «грубила, и все провоняла сигаретами своими, или травами какими, а слова поперек ей не скажи, своенравная девка-то».

Так они дошли до угла и расстались. Турка пошел к огромному жбану, тот был доверху набит мусором. Родственница Коновой пошла к магазину, а Турка забросил пакет на самую верхушку горки, тот скатился по другой стороне. Послышался треск и шорох, матюки.