— Мобильник вот потерял ученик. Да я преподаватель истории и обществознания, вы не узнаете меня? Мы на пять минут зайдем, туда и обратно. У меня даже ключ с собой, как увезли в гхм… отделение, не успел сдать.

Повисла пауза. Охранник все еще сомневался, но тон и спокойный голос преподавателя на него все-таки подействовали. Побурчав что-то для приличия, он отпер замок. Плотников и Андрей Викторович зашли, сторож зыркнул на кучку парней, толпившуюся около машины, и быстро закрыл дверь.

— Только и впрямь на пять минут, — пробурчал дед. — Что там за охламоны стоят-то? Возле машины вашей. Убрали б вы ее, пока колеса не прокололи или еще чего.

— Это друзья Плотникова, — сказал Андрей Викторович. — Не волнуйтесь, мы быстренько. Машину уберу обязательно.

Они прошли через вестибюль к лестнице, поднялись на второй этаж. Андрей Викторович подумал, что сейчас может прижать этого наглеца, но… если он ему врубит, то потом… наверное, придется ночевать в школе. Разве нет? А если он выйдет один, его изобьют. Да и вообще, проявлять агрессию теперь — безумие. Мало ли до чего могут дойти отморозки.

В тишине открылась дверь кабинета. Щелчок замочной скважины эхом разлился по коридору. Историк не успел сдать ключ, поскольку его оторвали прямо от учебного процесса.

Они зашли в кабинет, зажгли свет. Трубки ламп заморгали, повис гул. Плотников присвистнул.

Стулья застыли вразнобой, видно было, что ученики как вскочили по звонку, так и бросили их. Никто не дежурил. Вон и парты сдвинуты, бумажки кругом, а на доске матершина, плюс кривые буквы накорябаны: ИСТОРИК — ПИДОФИЛ.

— Вот уроды, — сказал Плотников.

Андрей Викторович подошел доске и взяв губку, парой движений смахнул художества. Потом открыл ящик, порылся в нем. Плотников терпеливо ждал. Потом спросил:

— Что там?

— Ты его уже забрал, верно.

— Че-еего?

— Не ломай комедию.

— Какую?

— Положи на стол ключи от моей машины.

Плотников ухмыльнулся:

— Ага, вы телефон сначала отдайте. Или его уже кто-то спер?

Андрей Викторович рванулся через стол, схватил пацана за горло и завалил спиной на парту. Загрохотал перевернувшийся стул. Плотников среагировать не успел, однако теперь вцепился в предплечья мужчины, вытаращив глаза:

— В игрушки вздумал играть? — Андрей Викторович усилил нажим.

— Я… Андрей Викт… — выдавил Плотников. Историк усилил нажим, парнишка покраснел, но сделать ничего не мог. Его толстовка и футболка задрались, оголив смуглые кубики пресса.

— Не очень веселая шутка. Может, мне тоже пошутить? — он сдавил горло сильнее, и покрасневший Плотников захрипел. Из его расширившихся глаз потекли слезы.