— Я далеко не всегда говорю то, что думаю.

— Ну, в общем… Я почему и решил вам рассказать. Ну и если будет от Воскобойниковой суета, мало ли, то я могу и показания дать тоже, как свидетель.

— Без тебя разберутся, — сказал Андрей Викторович. — Какая там суета? Ложь одна, и ничего. Отпустили же, видишь.

— Если хотите, я дяде передам насчет беседы с вами. Он подъедет, если нужно. Он у меня такой… крепкая рука. У меня отца нет, я вам тогда соврал. Меня дядя воспитывал, он мастер спорта по кикбоксингу. Затрещин насовать — первое дело в случае чего, — Плотников засмеялся. На шее у него остались пятна. — Связи есть, кстати, в милиции. Если вдруг что с Воскобойниковой закрутится — поможет.

— Вряд ли закрутится. Как бы ее на лечение не отправили, принудительное. Истерика потом случилась, говорят, после признаний.

— Она психичка. Вены резала… Махалась. Да я вам видео могу показать хоть сейчас! На телефоне есть, как она одну шала… девчонку бьет. Ей уже за одно это условку можно давать, не говоря уже про клевету на вас. Она только строит из себя святую. Плюс, Алинка на вас запала, по-любому. Постоянно пялится. И под машину она специально бросилась.

— Она и про это рассказала? — историк потер лоб.

— Ага.

— С чего такая доброта-то? У тебя, имею в виду.

Плотников облизнул губы, насупился. Потом заговорил, глядя под ноги:

— Потому что… шутить это одно. А сажать человека — это другое. Говорю же, у меня дядю так это самое, кинули. Ни за что закрыли. Там, правда, по-другому было, но сидел просто так. А мог бы чемпионом стать, он прямо офигенно махался, я записи смотрел. Потом вышел, маме помогал… Потом она умерла, я как раз в школу пошел. Он мог бы крутым спортсменом стать, если бы не посадили. Вот доучусь — и в дядин зал пойду, тренером-инструктором. Больше меня ничего не интересует.

В кабинете повисла тишина. Андрей Викторович щелкнул костяшками кулака.

— Спасибо тебе еще раз. А почему ты сам не хочешь стать спортсменом? Еще ведь не поздно.

— У меня нет такого уж таланта. Ездил по соревнованиям, выигрывал кое-что, а потом еще и травма. Колено больное у меня. Тренером быть круче, я считаю. Воспитывать, типа, легенд. Вы не благодарите, сочтемся. Ладно, я пойду?

Историк кивнул. Плотников постоял немного, пошел к выходу. В дверях столкнулся со сторожем.

— Вы чего тут так долго? — забухтел Яков Вячеславович. — Пять минут, пять минут!..

Турку кусал огромный комар. Он почему-то не пищал, а жужжал. Хоботок, тонкий как спица, втыкался в руку, в щеку. Вот в ухо вошел, углубился с треском и Турка вздрогнул. Проснулся, ему даже показалось, что вскрикнул. Экран мобильника тускло светился, Турка зевнул, протер глаза. В голове поселилась тяжесть, причем трудно было сообразить, который час — глубокая ночь или все-таки вечер.