— Ага, а если вас закроют опять? Что мне, годами потом ждать свою мобилу? У вас стол запирается хотя бы? Потому что если мобила пропадет, вы расплачиваться будете. Тел нормальных денег стоит.
Андрей Викторович вновь поиграл желваками.
— Пойдемте в школу прямо сейчас.
— Вас всех не пропустят, — покачал головой историк. — Меня и одного в таком виде не пустят, наверное.
— Всех и не надо, — Плотников опять расплылся в широкой, неискренней улыбке. — Мы с вами сходим, ребята здесь побудут. Думаю, бабу Лелю мы уговорим.
— Эй! Помоги машину толкнуть.
Вова вздрогнул и остановился. Плохое предчувствие до этого момента его не посещало, но вот сейчас тревога холодным ужом вползла под грудину. Он посмотрел на забрызганный грязью «Жигуль», стоящий под фонарем. Тонированные стекла, вмятина на переднем крыле — приличная такая, как минимум со столбом поцеловалась машина. Почему-то этот «шрам», уже успевший поржаветь, бросился Вове в глаза.
Такая уж нужда идти в магазин не стояла. В обед Вова сгонял за хлебом, яйцами и картошкой, а тут вечером самому приспичило купить сока и шоколадок. А еще у мамы не хватило сметаны на оливье, да и горошка маловато осталось, поэтому он и решил прогуляться.
И вот теперь парень сначала замер с пакетом, моргнул и ускорил шаг. До дома пара кварталов, машина подозрительная, да и вообще, как там она могла застрять? Мороза нет, льда нет. Заглохли просто? Так сами с толкача заводите, он тут при чем?
— Эй, дружище! Куда ты, машинку толкнуть надо… — не отставал гнусавый голос. Вова даже оборачиваться не стал. Пакет шелестел, бился об ноги, змея холодила грудь изнутри, а Вова хотел уже сорваться на бег, но выглядело бы это глупо. Он слышал шаги позади себя и увещевания гнусавого чувака.
Спустя несколько секунд он услышал стук совсем уж близко, а когда обернулся — мир взорвался яркими искрами. Рот тут же наполнила соленая горечь, пакет выскользнул из пальцев. Из него выкатилась банка горошка, вылетели две плитки шоколада, опасливо выглянула упаковка сока.
— Чо ты так спешишь? Западло пацанам помочь? — послышался еще один голос, для Вовы смутно знакомый. — Отвечай, когда с тобой разговаривают, чмо!
Тупой носок ботинка врезался в бок, ребра обожгла боль.
— Ой… Ой, — выдавил Вова. Еще один тип, гнусавый, пнул банку горошка и она, прокатившись по дороге, врезалась в бордюр. Вова что-то хотел сказать, но еще один удар — на этот раз ногой в живот, — заставил его надсадно кашлять.
— Т-вварь, — прорычал знакомый голос. Следующий удар пришелся в челюсть, после которого мышцы Вовы обмякли. Нападавший продолжил месить уже не прикрывающееся тело, пока Гнусавый и подоспевший Шуля не оттащили его.