— Нет, я не курю.

— Тогда присаживайтесь, — любезно улыбнулся Стриженный, однако, глаза его остались холодными. — Так… что можете сказать про неформальные отношения с ученицами?

— Такого не было. Тем более, в отношении Алины. Несколько раз я ее подвез до дому, когда случайно встретил. И как вы понимаете, ничего лишнего себе не позволял.

— Как вели себя ученики на ваших уроках?

— Как, как… В целом — нормально. Были отдельные личности, хулиганье. С ними я не церемонился, признаю, — Андрей Викторович облизал губы. Он хотел пить нестерпимо, изнутри его будто иссушало возмущение. Однако, соглашаться на кофе или там просить воду он не хотел.

— Например, выкидывали личные вещи учеников из окна? — вставил Селедка.

И тут же Стриженный запел:

— Мы понимаем, какие сейчас ребята, ни в грош не ставят взрослых, совсем охамели. А тем более, хулиганы. Ну, замахнулся, рука пошла, подзатыльник дал. Бывало?

— Нет. Личные вещи, это вы фонарик имеете в виду? Фонарик из окна выкинул, признаю. Но послушайте, я тогда тоже много чего могу рассказать. Может, заявление тоже написать на этих… кхм, учеников? И свидетели найдутся. Но никаких отношений с ученицами, как вы говорите, у меня не было. Я не знаю, зачем она меня оговаривает. Может быть, она чего-то и хотела, но я держал дистанцию. И уж тем более, ничего такого, что как вы говорите, есть в показаниях Воскобойниковой, в туалете не происходило. Ведь за клевету есть статья в уголовном кодексе, верно?

— Да это сейчас дело десятое, — буркнул Селедка. — Сейчас важно разобраться по факту. Школа и так проблемная. Девчонки пропадают… А тут такие показания на вас. Мы обязаны проверять.

— Ученица из семьдесят пятой школы пропала еще до того, как я устроился. Лена Конова.

— А откуда вы знаете, когда она пропала? И ее имя? — прищурился Стриженный, будто рентгеном пронзая преподавателя.

— Откуда — из газет. По телевизору мусолили сто раз. Директор мне рассказывал, с учителями общался, в конце концов. Вот недавно еще одна пропала, насколько я слышал.

— Ладно, допустим, вас оговаривает Воскобойникова, — кивнул Стриженный. — Но на предыдущем месте работы, в тридцать третьей школе, имела место ситуация с выпускницей одиннадцатого класса. Верно?

Андрей Викторович опустил глаза в пол, чувствуя, как пылают щеки.

— Или вас тоже оговорили, оболгали?

— Может, хватит в игрушки играть? — хмыкнул Селедка. — Мы ведь по-хорошему хотим. Чтоб рассказали вы нам все, объяснили. Мы больше вашего знаем, понимаете, тут обмануть не получится. Или все-таки вас и там оклеветали?

Андрей Викторович потер виски. Стены накатывали на него, наплывали. В ушах нарастал треск статических помех, голоса милиционеров тонули в шуме, а стул под ним вдруг исчез, и преподаватель провалился сквозь пол.