Глубокая складка земли, со всех сторон надежно «заштопанная» переплетением дикого кустарника. Шипы, длинные и загнутые, словно рыболовные крючки, сплетались в сплошную стену, сквозь которую не рискнула бы продраться ни одна живая тварь, дорожащая своей шкурой.

Единственный лаз под поваленным исполинским стволом был настолько узким и низким, что нам пришлось буквально ввинчиваться в овраг, втираясь животами в пахнущую прелостью и сыростью грязь. В этом тесном и колючем коконе мы, казалось, были в безопасности.

— Учитель, — я повернулся к гоблину, стараясь вложить в голос всё свое нежелание снова вставать на ноги. — Посмотрите сами. Сюда не забредешь случайно. Может… и правда останемся?

— Нет, немного ещё отдохнём и пойдём. И будем идти пока солнце не сядет, нэк, — Зуг’Гал качнул головой, и в его глазах блеснула жесткая решимость, не терпящая возражений. — Мы должны оказаться как можно дальше отсюда. Сейчас Лес ещё только приглядывается к гостям, но с наступлением ночи на запах пролитой орочьей крови повылазит такое, что…

Неожиданно Арах, который еще минуту назад готов был вцепиться мне в глотку, поддержал меня. Тяжело дыша, он облокотился на поваленный ствол и тоже попросил старика.

— Место и правда выглядит надежным, наставник, — прохрипел он, не глядя на учителя. — К тому же, перед входом в лес мы ели коренья глухоцвета, и они ещё действуют.

Я невольно принюхался к собственному рукаву.

Плод глухоцвета по праву считался одним из лучших даров природы для тех, кто желал остаться незамеченным. Его горькая мякоть обладала особым магическим свойством. Она словно растворяла естество человека в окружающем пространстве. Тело начинало источать едва уловимую эссенцию, которая притягивала к себе запахи леса. Аромат прелой листвы, сырой земли и вековой хвои буквально «прилипал» к коже и одежде, застревая в волокнах ткани. Он перебивал запах человеческой плоти, железа и дорожной пыли.

— Я прекрасно помню, что мы ели, — хмуро отозвался Зуг’Гал, и в его голосе прорезались нотки настоящей тревоги. — Глухоцвет отличная обманка для носа зверя. Он спрячет от волка и даже укроет от тонкого нюха слепого пещерного тролля. Но он абсолютно бесполезен против того, что само не дышит и не опирается на земные чувства.

Старик подался вперед, вглядываясь за пределы оврага.

— Ночью здесь всё будет кишеть тварями, чьё зрение устроено иначе. Им не нужен запах, чтобы почувствовать вкус жизни. Вы действительно хотите сыграть в прятки с целым сонмом плотоядных чудовищ, оставшись в этой яме, нэк?

Арах уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но так и замер с нелепо застывшей мордой. Его взгляд остекленел и устремился вверх, заставляя и меня задрать голову.