Зуг’Гал выдохся не из-за возраста, а потому что всё это время продолжал подчищать за нами с помощью рунной магии.

Лес становился всё гуще, смыкая кроны в сплошной свод, через который едва пробивался свет. Вокруг царили настоящие сумерки. Мы шли молча, стараясь попадать след в след, пока подлесок не сменился поймами извилистых ручьев. Вода в них оказалась ледяной. Она обжигала лодыжки, пробираясь сквозь швы ботинок и впиваясь в кожу тысячами мелких игл.

Но не меньше часа старый гоблин заставлял нас двигаться прямо по их каменистому дну, чтобы не оставлять запаха на берегу. Зубы непроизвольно выстукивали дробь, а дыхание вырывалось из груди белыми рваными облачками пара, но никто не посмел замедлить шаг.

Не выдержав пытки холодом, мы втроем не сговариваясь выбрались на берег. И несмотря на возражения старика, без сил попадали на землю.

Несколько раз наш путь пересекали широкие звериные тропы. В такие моменты приходилось замирать, превращаясь в часть ландшафта. Прежде чем идти дальше следовало убедиться, что не столкнёмся ни с каким хищником.

Лес вокруг жил своей странной жизнью. Где-то в глубине чащи скрипели вековые сосны, а над головами изредка бесшумно пролетали одинокие птицы.

Когда русло ручья ушло в сторону, мы вновь углубились в заросли. Постепенно размеренный ритм ходьбы вошёл в привычку, превращаясь в подобие транса. Усталость наваливалась свинцовым грузом, заставляя мышцы ныть при каждом подъёме в гору, но страх перед тем, что осталось позади, гнал нас вперед лучше любого кнута.

Ближе к вечеру характер леса изменился. Мягкий мох сменился скользким скальником и колючим кустарником, который цеплялся за одежду, словно пытаясь удержать нас на месте. Мы обходили открытые поляны по широкой дуге, прижимаясь к скалистым выступам, где тени были особенно густыми. Мир постепенно сузился до спины идущего впереди товарища и мерного шороха шагов, сливающегося с общим шумом ветра в кронах деревьев.

В какой-то момент Арах, шедший первым, резко вскинул кулак, заставляя нас замереть. Мы пригнулись к самой земле, сливаясь с серыми тенями подлеска. Парень замер, превратившись в статую, а затем медленно указал пальцем куда-то вглубь густой чащи. Я до боли в глазах всматривался в сплетение ветвей и пятна лунного света, но так и не смог разобрать, что именно он там заметил среди неподвижных стволов.

Арах обернулся и вопросительно посмотрел на наставника, безмолвно спрашивая разрешения. Зуг’Гал замер, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к самим вибрациям леса. На мгновение мне показалось, что он запретит, но старик едва заметно кивнул.