Ладони стали влажными, а сердце билось где-то в горле, словно пытаясь вырваться наружу. Я чувствовал, как каждая секунда тянется бесконечно, а слова, которые я так старательно подбирал, вдруг разлетались в разные стороны.

В её глазах читалось столько надежды и тревоги одновременно. Я видел, как она старается быть сильной, но внутри неё бушует настоящий ураган эмоций. И это только усиливало моё беспокойство – я не хотел причинить ей боль, но понимал, что правда может ранить сильнее любого удара.

Мысли путались, и я вдруг осознал, как сильно дорожу нашей связью. Сестра всегда была моим самым близким человеком, и сейчас, стоя перед ней, я чувствовал, как важно не потерять это доверие, но при этом быть честным до конца.

Я сделал глубокий вдох и наконец начал говорить, стараясь вложить в каждое слово всю свою любовь и заботу.

— Это прикол какой то? – заговорила она, когда я закончил, все это время она молчала и внимательно меня слушала.

— Если бы Эли.

— Я так понимаю отец не вкурсе?

Я стоял, уткнувшись взглядом в пол, чувствуя себя полным идиотом. Сестра носилась по гостиной как вихрь, а я не мог заставить себя поднять глаза. Её возмущённые возгласы эхом отражались от стен, и каждый звук словно вонзался в моё и без того натянутое до предела самолюбие.

— Так вот почему она расспрашивала меня об Элис… — её голос звучал прямо передо мной. Я услышал характерный звук — она схватилась за голову. А через секунду её ладонь с силой врезалась в моё плечо.

— Вот почему Катя расплакалась на приёме… Из-за тебя! Ну ты и сволочь, Марк!

— Она плакала?

— Это мягко сказано, — бросила она с рычанием в голосе. — У неё прям истерика была. Но мне сказала, что это из-за её мамы, что скучает по ней. Как тут не поверить?

— Что ты ей рассказала о Юльке? — спросил я, когда сестра немного успокоилась, но мой вопрос будто зажег в ней новую искру гнева ко мне.

— А что, по-твоему, я должна была рассказать? — спросила она, всплеснув руками. — То, что нам сказал говорить отец. Любите друг друга, ругаетесь, но это все разборки влюбленных.

Я сидел, чувствуя, как внутри все сжимается от собственной глупости. Какой же я идиот, что не рассказал Кате всю правду. Мог бы предупредить её, подготовить к тому, что происходит в нашей семье. Но нет, я струсил, побоялся последствий.

В голове крутились мысли о том, как она смотрела на меня тогда, с такой надеждой и доверием. А я просто отмахнулся, сделал вид, что всё нормально. Теперь она думает, что мы с Юлькой просто ссоримся, как все влюбленные.

Сердце сжималось от боли и сожаления. Я должен был найти способ передать ей правду, хоть каким-то намёком, хоть полусловом. Но вместо этого послушно играл по правилам отца, как дрессированный пёс.