Я положил голову на подушку и уставился в потолок.

Потолок казался бесконечным белым полотном, на котором можно было разглядеть любые узоры. Я пытался найти в них ответы на свои вопросы, но они ускользали, как песок сквозь пальцы.

В груди разливалась странная смесь чувств – счастье от того, что Катя рядом, и тревога за наше будущее. Я чувствовал себя одновременно и самым счастливым человеком на свете, и самым большим предателем.

Её тихое сопение действовало успокаивающе, но разум продолжал метаться между “что сделано, то сделано” и “как теперь всё исправить”. Может быть, это и есть настоящая любовь – когда ты одновременно и боишься, и жаждешь будущего?

Я закрыл глаза, но образы прошлого вечера не исчезали. Её улыбка, её взгляд, её прикосновения… Всё это словно выжглось в памяти, как клеймо. И теперь я не знал – радоваться этому или сожалеть.

“Какая к чёрту любовь? – вдруг в сознание ворвался голос внутреннего демона. – Ты просто поддался похоти, как последний идиот. Теперь придётся объясняться с отцом, смотреть ему в глаза и врать, что между вами с Катей ничего не было.”

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Потолок всё ещё казался бесконечным белым полотном, но теперь на нём проступали не узоры, а слова-обвинения: “слабак”, “предатель”, “позор”.

“Ты думал только о себе, – продолжал внутренний голос. – О своих желаниях, своих чувствах. А о том, как это отразится на отце, ты подумал? О том, что ты разрушил его доверие?”

Каждое слово било точно в цель, заставляя чувствовать себя ещё более мерзким. Я перевернулся на бок, спиной к Кате, чтобы не видеть её умиротворённое лицо. Было легче ненавидеть себя, когда я не видел её беззащитной, но девушка лишь обняла меня сзади и прижалась.

“Это не любовь, – настаивал внутренний голос. – Это просто химия, гормоны, инстинкты. Настоящая любовь не причиняет боль близким.”

Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль немного отрезвляла, помогала сосредоточиться на реальности. Но реальность была жестокой: я совершил ошибку, и теперь придётся расплачиваться.

– Не спишь же уже, – услышал я голос девчонки и напрягся. – Марк, я слышу, как ты дышишь, – по голосу я слышал, как она улыбается.

Её спокойствие раздражало. Или она действительно не понимает, что натворила, или просто делает вид.

Я повернулся и посмотрел в её светло-голубые глаза. Боже, какая она красивая – тёмные волосы разметались по плечам, создавая контраст с фарфоровой кожей, а глаза, словно два аквамарина, блестели в утреннем свете. Но сейчас эта красота только усиливала мою боль.