— Это не значит, что я одобряю всё это, — добавил отец. — Но иногда приходится делать то, что не хочется, ради большего блага.

— А как же Катя? — спросил я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Ты правда думаешь, что это правильно?

— Нет, — ответил он, отводя взгляд. — Но это единственный способ сохранить всё то, что мы имеем. И защитить Катю от последствий.

Я поднялся с кресла, чувствуя, как внутри всё кипит от ярости и бессилия.

— А где гарантии?

— Их нет сын – спрокойно ответил отец – Но это единственный выход, поверь мне если бы я мог что то сделать... Но не могу.

— Хорошо отец – начал я чувствуя как внутри все сжимается от осознания того что сейчас хочу сделать. – Я женюсь, но... – слова застревали в горле. – Есть то, о чем ты должен знать и как бы мне... нам не было тяжело. Ты должен это решить.

— Условия сын? – протедил тот сквозь зубы.

— Нет. Я просто хочу, что бы та, кого я люблю жила, училась спокойно и строила свою жизнь. Что бы ей ни кто не мешал.

Отец медленно подошел к моему столу и облакотился на него. Его взгля выдавал смесь беспокойства и злости.

— Если ты все сделаешь правильно и не будешь глупить, Кате ни чего не угражает.

— А вот это не так отец – я взял телефон и разблакировал его, открыв то самое видео и положил на стол.

«Ты сделал то что я тебя просила? Почему ты не прислал мне доказательства?» – говорила мама.

«Госпожа, простите я не смог. Она моя подруга, как я мог опоить ее и... и обесчестить?»

«Ты хочешь, что бы твоя мать жила?» – рычала она «Так пойди и трахни ее и покажи это всем, а еще лучше привлеки в это мероприятие своих дружков, чем больше тем лучше»

— Это… это что? — голос отца дрожал, а лицо сделалось бледным.

— Я сам не верил до конца, пока не увидел это, — ответил я, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Дочку? Её? — переспросил он, с трудом выговаривая слова.

— Нет, я успел вовремя, — ответил я.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Отец закрыл глаза, словно пытаясь переварить эту новость. Его лицо побледнело, а руки слегка дрожали.

— Господи… — прошептал он, проводя рукой по лицу. — Зачем?

— Я не знаю, — ответил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Видимо, боится за наследство. У меня больше нет вариантов. Ей изначально её приезд не понравился.

— Поэтому Эли настаивала на её переезде? — спросил отец, поднимая на меня глаза. — Она тоже знает?

Я молча кивнул, не в силах произнести ни слова. В горле стоял ком, а сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

— Отправь мне это и... – он запнулся, но через секунду продолжил – Я разберусь, не беспокойся.