«Мистер Лахта, — снова зазвучал голос Меридина, теперь вкрадчивый, как шелест песка, — вы же мудрый человек. Понимаете, что дальнейшее сопротивление бесполезно? Эти люди, что увезли вашего… любителя этикета…, они знают, как обращаться с психами. Ваше сопротивление лишь подтвердит их подозрения. А санаторий с белыми стенами, как вы сами сказали, всегда открывает свои двери для тех, кто отказывается следовать правилам».
«Эти новые, — бормотал Лахта себе под нос, — заявились, как черти из табакерки. Пришли посреди ночи, и попросили разрешения занять одну из наших покинутых деревень. Не знаю, кто они. Может быть, это те, кого вы ищете, а может, и нет». Он помолчал, собираясь с мыслями. «Но помощь моя вам не бесплатная! Без меня вы эту деревню не найдете. Так что…»
«Сотрудничество… — Лахта горько усмехнулся. — Что ж, играйте по своим правилам, раз уж так. Я вам все расскажу. Помогу. Если это поможет мне остаться… на свободе. Мне не пристало быть пациентом в этой вашей богадельне. Я старейшина. Моя репутация превыше всего. Выполните одну мою просьбу, и я вам помогу. Справедливо, правда?»
«И что же это за просьба, старейшина? — Меридин наклонился ближе, его глаза блестели в полумраке. — Говорите, мы готовы слушать. Ведь вы же не хотите, чтобы ваша история закончилась так же, как история вашего друга? Что скажите?
"Мистер Лахта, — начал Мередин, его голос был низким и напряженным, — вы утверждаете, что невеста вашего внука, молодая девушка, сорвала свадьбу? Расскажите нам подробнее, что именно произошло."
"Эта негодница, — процедил Лахта, его глаза горели гневом, — явилась в день своей свадьбы с моим внуком в одежде скорбной плакальщицы. Она кричала, разбивала посуду, позорила нас всех! Она обманула моего внука, обесчестила всю нашу семью. Ей нет прощения. Ее нужно наказать сорока ударами плетью, привязав к стене. Вы должны найти эту лживую адалиску, и я помогу вам, если вы ее найдете."
"Сколько же лет было этой девушке, мистер Лахта?" — спросил Фахридин, пытаясь сохранить спокойствие, хотя его внутренности скручивало от услышанного.
"Тринадцать, — с гордостью ответил Лахта, — прекрасный возраст для рождения здорового ребенка. А моему внуку сорок, возраст, когда мужчина готов к созданию семьи и может позволить себе еще двух жен."
Услышав про возраст невесты и извращенные брачные обычаи, царящие в их берберской общине, Мередин и Фахридин были шокированы. Кровь отлила от лица Мередина, и прежде чем он успел осознать, наручники щелкнули на запястьях старейшины. "Вы арестованы, мистер Лахта, — произнес Фахридин, зачитывая ему права, — за укрывательство и пособничество в межрасовом терроризме." Старик не понимал, что происходит. По его логике, это девушку следовало заключить в тюрьму, а не его, великого.