Ткач рефлекторно хватает меня за локти и выдаёт такой нагоняй, что у меня горят уши. Я кривлюсь, виновато втягиваю голову в плечи и в довершение, для убедительности, наматываю выбившуюся прядь на палец. Старый трюк, всегда срабатывает. Одновременно пальцы другой руки цепляются за что-то на его кармане, раздаётся тихий щелчок, и пропуск оказывается у меня.
Не намеренно. Честное слово. Я даже собираюсь окликнуть и вернуть, уже открываю рот, но кто-то грубо толкает меня в спину, Ткач разворачивается и уходит широким шагом, и я остаюсь с пластиковой карточкой в потной ладони и с идиотским выражением лица.
Сейчас
После разговора с Эмилем я какое-то время просто сижу на кровати и гляжу на этот пропуск, лежащий на колене. Потом из меня вырывается тихий смешок, переходящий в нервное хихиканье, и я прижимаю кулак ко рту, чтобы не разбудить спящих на кушетках больных.
Стечение обстоятельств подарило мне ключ от самой охраняемой двери в этом бункере. Остальное зависит от везения, а оно, надо признать, пока что на моей стороне. Только бы не отвернулось на самом интересном месте.
Прячу карточку в карман, тут же достаю, проверяю, на месте ли, и снова прячу. Как будто она может испариться. Взгляд сам липнет к двери: не скрипнула ли? Слух ловит каждый шорох за стеной, и от этого по шее бегут мурашки. Если кто-нибудь сейчас постучит, я, кажется, подпрыгну до потолка.
Не помню, как добралась, до своей комнаты, помню лишь, сборы.
Влезаю в свой любимый белый тёплый костюм: в нём удобно двигаться, и он, что приятно, не скрипит. Сверху натягиваю чёрную мастерку с капюшоном. Получаюсь то ли ниндзя, то ли снеговик.
Ладно, сойдёт.
Затягиваю шнурки и ловлю себя на том, что напеваю под нос. Обрываю себя на полуслове.
План до ужаса прост: взять пропуск, отвлечь охрану, забрать оружие, угнать машину. И в то же время он сложен до безумия, потому что в нём слишком много «если». Если не заметят, если успею, если не заглохнет мотор. С другой стороны, что мне терять? Поймают, и что дальше? Посадят под замок, отчитают, лишат пайка, выгонят к зомби? Я всё равно не хочу здесь оставаться.
Мысли непрошено уносятся дальше: к родителям. Связь пропала давно, я не слышала их голосов месяцами. Но я знаю, что они в порядке. Не может быть иначе. Их ферма стоит так далеко от всего, что даже зомби туда добираются с опозданием. Последний раз мы созванивались, когда ещё работали вышки. Мама смеялась и ругалась, что я мало ем, а папа забрал трубку и сказал: «Топор не забывай точить, доча». И я точила. Всегда.
Может, поехать к ним? Впервые за долгое время эта мысль не кажется бредом. От неё теплеет в груди, и я ловлю себя на улыбке. Глупая, мечтательная.