— Не дождешься. Скорее добью. — поджимаю губы. После его наводки у меня сосало под ложечкой. Он какой-то скользкий. Надо держаться от него подальше.
Рука появляется перед носом неожиданно. В ней мой топор и катана. Поднимаю глаза на парня и вижу Матвея. Радостно беру своё оружие и киваю ему в знак благодарности.
Матвей просит парней подвинуться и садится рядом со мной. Это в какой-то степени греет душу.
В груди всё так же туго и беспокойно сжимается невидимый кулак. Предчувствие никуда не делось, но имея оружие при себе мне стало намного спокойнее.
Рядом Пашка переглядывается с Грифом и громко, так, чтобы слышал весь кузов, роняет: — Слышь, а че наш командир-то девчонку в свою тачку не взял? Похоже, остыл Калет к новенькой. Всё, кончилась привилегированная жизнь!
В кузове раздается дружный хохот. Я лишь медленно выдыхаю через нос, сжимая зубы, и отворачиваюсь к тенту. Пропускаю эту хрень мимо ушей — пусть чешут языками.
За бортом зима, но сегодня на удивление тёплый, солнечный денёк. Единственное поддувает ветерок. Дорога разбитая, заметённая, нас бросает из стороны в сторону, кузов скрежещет железом.
Примерно к вечеру, когда сумерки начинают сгущаться, колонна тормозит на холме возле заброшенной фабрики.
Народ вываливает из машин — размять кости, проверить периметр, помять снег сапогами.
Я вылажу из кузова, сразу поведя затекшими плечами. Глаза лихорадочно ищут одну-единственную фигуру.
— Ткач! — окликаю проходящего мимо мужчину. — Калет где?
— На вышке. — Ткач машет рукой в сторону развалин бетонной башни. — Окрестности осматривает.
Поднимаюсь по полуразрушенным ступеням. Холодный ветер на высоте больно бьет по щекам, трепля волосы. Калет стоит у самого края площадки, опираясь локтями на обвалившийся парапет. В руках — бинокль.
Я даже рот не успеваю открыть, как он, не поворачивая головы и не оторвав бинокля от глаз, бросает:
Я резко замираю, вперив взгляд в тёмные силуэты строений вдали.
— Эй. — делаю шаг к Калету и касаюсь пальцем его рукава. — Ты серьёзно? Думаешь, что у нас получится найти ту ферму?
Калет наконец опускает бинокль, поворачивает ко мне голову, и уголок его губ кривится в знакомой ухмылке. В свете солнечных лучей его широкие плечи и собранная фигура смотрятся особенно внушительно.
— А у нас есть выбор, пантера? Либо проверим каждый гнилой сарай, либо вернемся в бункер с пустыми руками.
В этот момент снизу, со стороны площадки с машинами, доносится глухой металлический скрежет, крик и отчетливые звуки ударов.
Сердце падает в пятки.
Зомби? Или... те самые отморозки, которые держали Соню? Нас вычислили?