Калет уходит, не оборачиваясь. Широкая спина, неторопливый шаг, и люди перед ним расступаются сами, как вода перед ледоколом.
— Ну и иди. — бормочу ему вслед. — Правь своей системой.
Встряхиваю плечами и иду к своим. Они сбились посреди огромного двора, как овцы перед стаей волков.
Хорошо, что метель закончилась. Иначе было бы сложно увидеть и услышать звонкий, деловой голос.
— Так, добрый день! Не двигаемся, я считаю.
Из толпы встречающих выныривает девушка лет двадцати пяти. Светлые волосы затянуты в тугой хвост.
— Эмма. — представляется она и тыкает пальцем в грудь. — Я ваш экскурсовод, куратор по размещению и, по совместительству, человек, у которого будут все ответы. Кто там прячется за сумкой? Сто четыре, сто пять, сто шесть. — Кивок.
Она идёт вдоль неровной шеренги, и каждому достаётся короткая остановка: ФИО, возраст, чем занимались раньше. Ручка скрипит по бумаге. Эмма кивает, улыбается и двигается дальше, как паровозик по расписанию.
— Марина Аркадьевна, пятьдесят два. — цедит Марина с таким видом, будто называет не возраст, а размер своего долга ей. — Риелтор. Элитная недвижимость.
— Отлично. — Эмма даже не моргает. — У нас сейчас вся недвижимость элитная. Стены есть, крыша есть, никто не выселяет.
Марина поджимает губы. Закусываю щёку, чтобы не хохотнуть вслух. Один-ноль в пользу девочки с тетрадкой.
Потом представляется Дамир. Автомеханик. Эмма отмечает что-то в тетради, и я почти уверена, что на его строчке появляется звёздочка.
Доходит очередь и до меня.
— Виктория. Хирург.
Ручка замирает. Ровно на секунду. Эмма поднимает на меня глаза и снова опускает, и в этом её маленьком «хм» мне слышится что-то странное. Не удивление. Скорее, подтверждение чего-то.
— Хирург. Прекрасно. — повторяет она вслух и подчёркивает слово. Дважды.
Мне не нравится, как она это говорит. Но я не успеваю понять почему: Эмма уже хлопает в ладоши.
— Все свои вещи держим при себе, идём смотреть, где вы будете жить. Кто отстанет, того я потом искать не буду. Шучу. Буду. Но неохотно.
Эмма ведёт нас по внутренней дороге вдоль стены, втрое выше человека, бетонная, с гладкой, будто зализанной поверхностью, по которой не то что зомби — горный козёл не заберётся. Поверх неё катушки колючей проволоки. Перед ней ров с острыми кольями. Через каждые полсотни метров из земли выпирают бетонные дзоты, коренастые и приземистые, как грибы-переростки, с тёмными прорезями бойниц. В одной из прорезей блестит ствол.
— Периметр — почти пять километров. — сообщает Эмма, не сбавляя шага. — Четыре смены охраны, круглосуточно. Прожекторы, сирены, вторая линия обороны внутри. Ворота открываются только с двух сторон, и обе под контролем.