Мало того, что остаёмся без припасов, так его приятели ещё и выставляют ультиматум. «Забирайте свой мусор и выметайтесь», — примерно в такой манере нам приказывают собраться. Я думала, он просто оставит нас медленно загинаться от голода и холода, но теперь мы все сидим на сумках.
Что у этого ублюдка в башке?! Чем можно перекрыть такой беспредел?
Вокруг кипят нервы натянутые до предела. Местные пытаются сопротивляться. Дядя Миша выхватывает маленький пистолет и целится в бойца Калета. К счастью, выстрел выходит смазанным.
— Выметайтесь из нашего дома, мрази! — хрипит раненый старик.
Кабан перехватывает ствол вверх, разворачивает корпус и бьёт дядю Мишу прикладом прямо в челюсть. Старик валится в руки рядом стоящих людей с рассечённой губой.
Внутри меня всё сжимается. На моих глазах вооружённый до зубов амбал без тени сомнения, сносит челюсть бедному старику, который просто пытался защитить свой дом. В их движениях нет человечности, только отточенная жестокость.
Смотрю на хладнокровие, с которым Кабан перехватывает автомат, и меня мутит от осознания: для них мы — не люди.
Мой боевой рефлекс срабатывает быстрее мысли: короткий шаг вперед и я прописываю амбалу удар ногой точно под колено, а затем втыкаю локоть со с разворота ему в скулу. Мужик со звуком падающего шкафа валится на бок.
— Сучка!
Остальные налётчики тут же вскидывают стволы, щелкают затворы:
— На землю все!
Замираю в боевой стойке. Пальцы до белизны суставов сжимают рукоять катаны, но люди вокруг оседают, ложатся лицом в пол. Прихвостни Калета наставляют на нас оружие, блокируя пути к отступлению. Приходится сдаться.
Проходит совсем немного времени, прежде чем, мы одеваемся в тёплые вещи и всех выводят на улицу. Запуганные, голодные люди с сумками и рюкзаками, полными одежды, стоят, переглядываясь. Гудят тихие, взвинченные разговоры. Все уверены, что нас выгоняют прямо к мертвецам.
И тут на территорию со скрипом тормозов въезжает тяжелый бронированный пикап за которым следуют несколько автобусов. Только они переделанные, с решётками на окнах и торчащими ножами по бокам и на дисках.
Водительская дверь автомобиля распахиваются, и входит царь апокалипсиса. Походка уверенная, плечи широкие, чёрные волосы чуть припорошены снегом. На его лице играет безразличное спокойствие, а глаза скользят по людям, оценивая обстановку.
Вышагиваю ему навстречу, сжимая кулаки. Внутри всё горит от гнева.
— О, явился, благодетель! — громко произношу, скрещивая руки на груди так, чтобы рукоять катаны была под ладонью. — Тебе мало было забрать все консервы и медикаменты? Ты решил ещё и на мороз нас выставить?!