— Ну, коль настаиваете, господин подпоручик, попробуем. Но имейте в виду, случись что, спрошу непосредственно с вас.

Капитан Бойко поворачивается ко мне.

— Денис Анатольевич, сразу после обеда давайте побеседуем с новеньким. Остальному личному составу, господа командиры, привести себя в порядок и отдыхать. До утра…

Через неплотно прикрытую дверь в канцелярию сквозь многоголосый гомон и веселый смех только-только прибывших с обеда бойцов пробивается короткий свист. Смотрю на часы, засекая время, дневальному была дана команда сразу по прибытии роты прислать ефрейтора Хаймина пред ясны очи начальства, то есть к нам с Валерием Антоновичем. И свистнуть о выполнении поручения. Вот и посмотрим, как быстро наш распиаренный подпоручиком Бергом телефонист справится с задачей. Учитывая незнакомый коллектив и помещение… Ага, девятнадцать секунд, неплохо!

В дверь аккуратно стучат, затем раздается вежливое:

— Ваше благородие, разрешите войти?

На пороге появляется наш новичок, который тут же вытягивается в струнку и докладывает капитану Бойко:

— Ваше благородие, честь имею представиться, ефрейтор Хаймин, явился в ваше распоряжение для прохождения дальнейшей службы.

Во время доклада стараюсь повнимательней рассмотреть пополнение. Невысокий, худощавого телосложения, слегка оттопыренные уши, нос с небольшой горбинкой, традиционно грустные и немного настороженные еврейские глаза. Но самое главное, что сразу сбивает с толку и, как магнит, притягивает взгляд — Георгиевский крест на гимнастерке, только вместо святого Георгия изображен двуглавый орел. Так, а вот отсюда — поподробнее!..

— Вольно… Ефрейтор, тебя как по-человечески зовут? Ну, имя, отчество?

— Яков, сын Моисеев, ваше благородие.

— А покороче?.. Ну, как на прежнем месте звали? — Странно, вроде бы Георгиевский кавалер, а мнется, как гимназистка на первом свидании. — Что замолчал? Я ж не из простого любопытства спрашиваю. Вдруг надо будет тебя очень срочно позвать, и что?.. Орать «ефрейтор Хаймин» прикажешь? Только о первое слово язык сломать можно.

— … Телефонными жидами звали, ваше благородие… Я — первый жид, Сеня — второй…

Нифигасе!.. Смотрю в нарочито пустые глаза, за которыми где-то очень глубоко спрятаны все эмоции. Кажется, надо менять тему…

— Ну, здесь тебя так звать вряд ли будут… За что крест получил?

— Там в бумагах все указано, ваше благородие, — Хаймин отвечает чуть охрипшим голосом, кивая на папку в руках Валерия Антоновича.

— Ефрейтор!.. Неужели ты думаешь, что я дослужился до штабс-капитана и не умею читать⁈ — подпускаю немного металла в голос. — Когда мне надо будет, прочитаю, а сейчас хочу от тебя услышать ответ! Понятно?