— Денис Анатольевич, вы меня что тогда в разговоре, что сейчас поражаете своей эмоциональностью, — великий князь улыбается как-то даже чуть снисходительно.

— С возрастом это у него пройдет. К сожалению, — поддерживает августейшую особу Павлов. — Но по сути он прав.

— Но ведь есть еще офицерский корпус! — не сдается Михаил Александрович. — Они верны присяге, честно выполняют свой долг на полях сражений!..

— Кадровый офицерский состав за два года почти уничтожен. И не столько благодаря германцам, сколько нашим генералам. — Надеюсь, что не осерчает будущий император на подобное вольнодумство. — Очень уж наглядно на фронте работает принцип «Бей своих, чтоб чужие боялись»…

— Михаил Александрович, наш штабс-капитан прав, — Келлер, поддерживая меня, перехватывает инициативу. — Вы знаете меня не первый год, поэтому позволю себе быть абсолютно откровенным, в чем прошу заранее простить… Предыдущий Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич — младший не оправдал возложенного на него Высочайшего доверия и с треском провалил кампании четырнадцатого и пятнадцатого годов. В результате мы потеряли огромную территорию, кадровый офицерский состав и хорошо обученных нижних чинов. Сейчас армия — бледная тень той, которая была в начале войны. Ни офицеры, ни нижние чины толком ничему не обучены. Высшее командование погрязло в интригах и озабочено только тем, чтобы их не обошли в чинах и наградах. Я это утверждаю на основе последнего наступления. Ведь и армия, и фронт могли подтянуть резервы к Нарочи…

— Но ведь Николай, приняв главнокомандование, отправил в отставку около ста пятидесяти генералов!

— Да. И на их место пришли такие же бездарности, а то и хуже. Где сейчас генералы Алексеев, Рузский, Гурко, Поливанов, другие члены Военной ложи, тесно связанной с господином Гучковым, личным врагом государя, возомнившим себя спасителем России? — У Федора Артуровича от волнения слышен обычно почти незаметный акцент. — Это они в нашем мире требовали… Представляете, Михаил Александрович, ТРЕ-БО-ВА-ЛИ от императора отречься!..

— Но, позвольте, на кого же тогда можно опереться в трудную минуту?

— На народ. На простых солдат, крестьян, рабочих, которые увидят в царе надежду на лучшую жизнь. На офицеров-фронтовиков, хлебавших из одного котла с солдатами и зачастую деливших с ними последний сухарь. На немногих генералов, которые остались в той, нашей истории, верны присяге и идее… — Павлов снова вступает в разговор. — И на тех представителей интеллигенции, промышленников, всех, кого вы называли, решивших помочь стране и народу в трудную годину. Таких, я думаю, тоже будет немало. А вот с теми, кто будет против или постарается использовать ситуацию для личного профита, разговор должен быть коротким!