Джемма нырнула вслед за ней и поплыла у самого дна, блаженная оттого, что оказалась в этом тихом, холодном, прохлорированном мире.

Не то чтобы она влюбилась в Чарли или хотя бы состояла с ним, что называется, «в отношениях». Они не придумывали друг другу прозвищ, не обменивались шутками, понятными только им одним, не снимались на память, не имели общих друзей, которым стало бы больно и грустно от их расставания. Никаких совместных выходов. Никаких общих покупок. Будет совсем не больно и абсолютно понятно. Как ножом резануть: «Чарли, ты, конечно, понимаешь… Ты же итальянец… Семья прежде всего».

– Смотри, Джем! Смотри!

Мэдди по лесенке выбралась из бассейна и, капая водой, стояла на самом его краю, вытянув вверх руки. Она походила на маленького тюлененка.

– Ого! – захлопала Джемма, когда девочка, раскинув руки и ноги, прыгнула в бассейн и тут же всплыла на поверхность, задыхаясь и отплевываясь. Она, видимо, считала, что в бассейн только для того и ходят, чтобы полюбоваться, как она исполняет всякие рискованные трюки.

– В следующий раз закрывай рот – и не будешь глотать воду, – посоветовала ей Джемма.

Мэдди хлопнула ладошками по воде, так что брызги полетели во все стороны, и громко засмеялась – значит ей было по-настоящему весело.

– Ха! – крикнула Джемма и так же весело шлепнула по воде, думая о том, что сказала Кэт в офисе Лин: «Она порвет с ним, рано или поздно…»

Она вовсе не шутила и не издевалась. Она сказала об этом как о чем-то само собой разумеющемся. Она полагала, что это неизбежно. Да, конечно, сестры уже много лет поддразнивали ее стремительным ростом коллекции бывших. Лин даже купила ей книжку «Десять глупостей, которые совершают женщины» и заботливо отметила закладкой ту главу, где описывалась глупость, которую, как она полагала, и совершала Джемма. Но Джемма все-таки думала, что каждый раз, когда она расставалась с очередным мужчиной, они удивлялись не меньше ее самой.

Может быть, они уже догадались о том, чего в самой глубине души страшилась Джемма: что она и не способна на глубокую, серьезную любовь. Вот увлекаться у нее хорошо получалось; именно это сейчас и было у нее с Чарли, и сестры, скорее всего, были правы – это ненадолго.

Неделями, даже месяцами она с ума сходила по своим мужчинам, а потом, в один далеко не прекрасный день, все разом кончалось. Она не просто переставала им восхищаться – человек становился ей отвратителен. Вспоминалось, как она сидела на пляже с водопроводчиком – любителем музыки кантри.

– Где открывашка? – спросил он хмуро, шаря в их корзине.