– Вы не зря вышли на работу? Точно хорошо себя чувствуете?

На работе никто не знал о ее беременности.

– Ничего. Просто сильно простудилась.

Кэт подняла глаза от компьютера и заметила, что Барб кинула быстрый взгляд на ее левую руку без обручального кольца.

– Ну… Ничего так ничего. Может, чашку кофе?

Барб работала у Кэт уже два года, но кофе предлагала в первый раз. Она была гораздо, гораздо выше этого.

Кэт прерывисто вздохнула. Если уж Барб начнет ласково с ней говорить, она просто распадется на части.

– Нет, спасибо, – бросила она.

Однажды вечером к ней в гости неожиданно пришли Фрэнк с Максин, нагруженные самыми разными пакетиками и коробочками.

Мультивитамины. Замороженная морковка в контейнерах «Таппевер». Домашний цветок. Электрическая сковорода вок.

– А зачем вы вок привезли? – поинтересовалась Кэт.

– Я купил ее сто лет назад, – ответил Фрэнк. – Все думал приготовить в ней что-нибудь, но так ни разу и не собрался.

– Я ему говорила, что у тебя газовая плита, – раздраженно сказала Максин, но Кэт заметила, как ласково она дотронулась до его поясницы.

– А хлеба не купили? – без энтузиазма спросила Кэт.

Максин вынула из очередной сумки белый бумажный пакет:

– Купили, конечно. Давай, Фрэнк, шевелись! Поставь чайник.

Фрэнк с Максин вели себя так, будто всю жизнь были такими родителями.

– Как там личная жизнь? Бурлит? – спросила Кэт.

– Ваша мама всегда была для меня Той Самой! – ответил Фрэнк.

– Да ладно тебе, пап, – возразила Кэт. – Вы пять лет друг с другом не разговаривали.

– Я восхищался ею на расстоянии. – И он с улыбкой подмигнул дочери.

– Ради бога, Фрэнк! – Но глаза Максин ласково смотрели на бывшего мужа.

Кэт потянулась за хлебом:

– Вы оба очень странные.

– Странные, говоришь? – сказал Фрэнк.

И оба улыбнулись ей так, словно были страшно довольны тем, что они такие странные.

Иногда она думала, что ей вполне по силам все пережить и со всем справиться.

А временами она ловила себя на том, что собственная жизнь представляется ей скучным праздником, с которого просто не терпится уйти. Допустим, она проживет лет восемьдесят. Значит, сейчас она только еще приближается к половине пути. Смерть – это горячая ванна, которую обещаешь себе устроить после того, как покончишь с ни к чему не обязывающей болтовней и скинешь неудобные туфли. Вот умрешь – и можно уже не притворяться, как тебе все нравится.

Однажды, заслышав шум за дверями своего офиса, Кэт выглянула и увидела восторженно шушукающих женщин и радостно ухмыляющихся мужчин.

Кто-то громко произнес:

– Пойдемте с нами, Кэт! Лиам свою девочку привез!