Он очень любил смотреть, как они играют в нетбол. Ему грело душу, что девочки Кеттл были звездами нетбольного клуба района Туррамурра. Игроки класса «А»! И такие, от которых не скроешься. «После свистка даже рыженькая дурочка превращается в настоящую бестию», – восторгались доброжелатели. «Это потому, что ноги у них длинные. И сами они высокие», – шипели завистницы ростом пониже.

Кэт играла в защите, Лин – в нападении, Джемма была центровой. Втроем они закрывали всю площадку, кто стоит на флангах и на воротах, было совершенно не важно. Только в это время их жизни роли распределялись честно, ровно, одинаково – совершенно понятно, одинаково важно.

– Хорошо играете, девчонки! – кричал им Фрэнк с кромки поля.

Не с постыдным щенячьим восторгом, как делали некоторые родители. Он подбадривал, так сказать, с достоинством. Просто поднимал большой палец вверх, и все. На нем всегда были толстый свитер и джинсы, он всегда казался уютным и надежным, как папа в рекламе лосьона после бритья.

А где же была Максин? Она сидела на складном стуле на другой стороне площадки, ровно поставив ноги в элегантных туфельках. Ее белое лицо было серьезным и строгим. В холодную погоду у нее начинало стрелять в ушах, но она ни за что на свете не стала бы надевать теплую шапку, не то что мама Керри, миссис Делмени, на которой всегда была небольшая ярко-красная шапочка и которая весело носилась вдоль поля туда-сюда и кричала: «Отлично, Туррамурра, отлично!»

В такие моменты Кэт ненавидела свою мать. Ненавидела настолько, что почти не смотрела на нее. Ненавидела размеренные хлопки рук Максин с неизменными перчатками на них, когда команда – не важно какая! – забивала мяч. Ненавидела, как высокомерно и очень выборочно она разговаривала с другими родителями. Ее безупречные манеры граничили с унижением собеседника.

А уж когда мать начинала говорить с отцом, Кэт просто выходила из себя.

– Макс, как дела? – бросал Фрэнк, не снимая модных солнцезащитных очков; голос у него был теплый, сексуальный, уютный, как его свитер. – Шикарно выглядишь, как всегда!

– Спасибо, Фрэнк, у меня все прекрасно, – ровным голосом отвечала Максин, раздувая от негодования ноздри.

Фрэнк, озорно блестя белыми зубами, отвечал:

– Знаешь, по-моему, на той стороне поля теплее.

– Ну почему она ведет себя с ним как стерва? – спрашивала потом Кэт у Лин.

– А почему он к ней подлизывается? – спрашивала Лин в ответ.

И они страшно ругались. Каждый раз.

Двадцать лет спустя Кэт лежала на мокрых от пота, сбитых простынях и думала: а что, если бы они, все трое, играли в нетбол средне и даже плохо? Отец и тогда бы приходил каждую неделю, так же улыбался бы, глядя на них сквозь очки?