Максин саркастически хмыкнула:

– Полная ерунда. А она тебе не сказала, что это Боженька забрал еще одну розочку к себе в садик?

– Нет…

– Это она сказала мне, когда я потеряла ребенка.

Лин тотчас опустила на стол свою чашку:

– А я и не знала, что у тебя был выкидыш.

– Был.

– Когда?

– Вам было тогда по три года… – Максин встала и, не поворачиваясь к ним, налила из-под крана воду в чайник. Сестры успели обменяться удивленными взглядами. – Вы все знали, что я беременна. Прижимались мордашками к животу и болтали с маленьким… – С полным чайником в руке она повернулась к ним. – Ты, Кэт, помню, больше всех интересовалась. Все сидела на диване, и болтала, и болтала с ним. Только так можно было тебя заставить обнять меня.

– Представляете, у нас бы сейчас был младший брат или сестра! – удивленно заметила Джемма.

– Случайно получилось, конечно, – продолжила Максин. – Сначала я до смерти испугалась. Даже подумывала об аборте, и тогда отцу пришлось бы целый год каяться в этом на исповеди. Но потом я свыклась с этой мыслью. Гормоны, наверное, успокоились. Ну, я и подумала: «Всего один ребенок, ты только представь!» Уж с одним-то ребенком я все сделаю правильно. Конечно, это было глупо – вы тогда были совсем крошки. У меня ни минуты свободной не было.

– Мама, я поверить не могу, что мы про это забыли, – немного виновато заметила Лин.

– Так вот. Ребенка я потеряла на тринадцатой неделе. – Она включила чайник. – Нечего было вас расстраивать. Я перестала говорить о ребенке, и вы мало-помалу о нем забыли. Вы были совсем маленькими, так что…

Кэт смотрела на мать, одетую в слаксы фирмы «Кантри-роуд» и блузку. Стройная, подвижная, элегантная. Короткие рыжие волосы – каждые три недели она ходит на стрижку, окраску и укладку. Выкидыш случился, когда ей было двадцать четыре года – девчонка, в сущности. Кэт вдруг подумала: нравилась бы ей Максин, если бы они учились в одном классе? Максин Леонард… Шикарная рыжая шевелюра, длинные-предлинные ноги, короткие-прекороткие юбки… Бабушка Леонард, бывало, говорила: «Ваша мама была диковатая», а они взволнованно разглядывали старые фотографии и спрашивали: «Правда, бабуля? Мама? Наша мама?»

Она бы, наверное, с ней подружилась. Кэт всегда водилась с плохими девчонками.

– Ты сильно расстроилась? – спросила она (это, наверное, было самое интимное, что она спрашивала у матери). – Ты расстроилась, что у тебя не будет ребенка?

– Да, конечно. Очень расстроилась! А ваш папа… Эх. Тяжелое это для меня было время. Помню, вешаю белье на веревку и плачу. – Максин смущенно улыбнулась. – Даже и не знаю почему… Может быть, тогда только у меня и было время подумать.