Вся её броня: колючие взгляды, строгие складки у рта, сжатые плечи — растворилась. Сейчас она просто девушка. Усталая, маленькая, в нелепой пижаме с котиками, виднеющейся из-под расстёгнутого пуховика. Та самая девушка, которая только что вершила маленькое чудо в чужой квартире, а теперь доверчиво спит в моей машине, как ребёнок после долгой дороги.

Тянусь к ней, чтобы разбудить, но моя рука зависает в воздухе, в сантиметре от её пуховика, как будто наткнулась на невидимое силовое поле. Пальцы предательски дрогнули. Я не могу. Не могу вот так грубо вторгнуться в этот островок безмятежности. Не могу снова увидеть, как её глаза резко откроются, сначала испуганно, а потом мгновенно наполнятся привычной колючей стражей. Не могу разрушить этот хрупкий мир и вернуть ту стену из непонимания и взаимных уколов, что стояла между нами.

Опускаю руку, и вот так, в полумраке салона, я просто смотрю на неё. Смотрю, как свет уличного фонаря рисует золотистую полоску на её щеке, высвечивая крошечные, невидимые днём веснушки. Смотрю, как трепещет тень от её ресниц при каждом спокойном, глубоком вдохе. В нос бьёт смесь аромата ее шампуня и лёгкого, едва уловимого аромата лекарств из её сумки. Мой мир, обычно такой громкий и стремительный, сужается до размеров этого салона, до звука её дыхания и этой хрупкой, спящей картины передо мной.

«Отличная работа, — саркастически отмечает внутренний голос. — Стоишь как вкопанный и пялишься на спящую девушку. Со стороны выглядишь или как маньяк, или как полный идиот. Или и то, и другое сразу».

Понимаю, что застыл, как дурак. И не могу отвести взгляд от Полины. В ней сейчас столько… правды. Никаких масок, никаких ролей. Просто усталость, детская беззащитность и остаточное тепло от совершённого доброго дела.

Сердце стучит как-то по-новому, глухо и настойчиво, не от адреналина или паники, а от чего-то щемящего, необъятного и слегка пугающего. От осознания, которое обрушивается на меня всем своим весом: эта раздражающая, принципиальная, безумно талантливая и невероятная девушка стала для меня за эти дни чем-то важным. Не просто соседкой по площадке, не временной соучастницей авантюры с «поддельной невестой». А чем-то гораздо, гораздо большим. Занявшей какое-то место внутри, о котором я даже не подозревал. И понял я это только сейчас.

«Гениально, Никита, — мысленно вздыхаю я. — Ты кажется влюбился. Поздравляю! Новый уровень».

Продолжаю просто смотреть на нее. Пусть поспит еще немного. Вселенная подождёт. А я посижу тут, в тишине, и сохраню в памяти этот образ настоящей Полины. Потому что завтра, вернее, уже сегодня, нам снова придётся надевать маски.