— Не прокатит, Ветров, — мрачно осадил его Белов.

— Почему это? — насупился мажор.

— Потому что мы не дослушал правила до конца, — я свернул лист и передал его Белову. — Ты можешь бегать хоть со скоростью звука, Дэнни. Но передать эстафетный жезл следующему тандему, или пересечь финальную черту, получится лишь в одном случае: когда и ты, и твой Неон одновременно находитесь в зоне чекпойнта. Если ты прибежишь первым, а барс застрянет на середине участка — тебе придётся возвращаться и подсвечивать ему маршрут, теряя драгоценные секунды. Вы — единый механизм. Поодиночке вы не стоите ничего. Помни об этом.

Дэнни сглотнул, и его бравада мгновенно испарилась.

— Исходя из полученной информации, я как наставник принимаю единственно правильное решение, — я обвел команду ледяным взглядом. — Расстановка по этапам будет моей. Кстати, Артём Сергеевич, вы что-то мне забыли передать.

— Ах, да, — встрепенулся помощник, чуть не роняя чехол с планшетом. — Зал номер четыре, там будет проходить испытание.

— Препятствия? Длина маршрутов? — спросил я.

— А вот этого не сказали, никто не знает, — глухо произнёс Белов, и в этот момент организаторы открыли двери, запуская нас в большой коридор.

Мы направились к залу номер четыре по слабо освещённым коридорам Бетонки. Затем остановились у массивных дверей.

Пока команда, тихо переговаривалась между собой, я вспоминал.

Да, я прекрасно помнил Бетонку, и четвёртый зал. В том будущем, которое теперь никогда не наступит, я проходил здесь отборочные.

Позже, когда этот комплекс выкупили под тренировочную базу, я часами гонял здесь своих первых питомцев на полосе препятствий в перерывах между этапами. Я знал топографию этого склада наизусть: каждый поворот, каждый излом парапета, провал в бетоне или слепой угол. Всего четыре этапа, двести метров на каждый этап. Восемьсот метров тьмы и акустического хаоса.

Чуть позже нам выдали эстафетные жезлы. Мы с «Яростными», которые были отделены от нас бронированной стеклянной стеной, прошли в небольшое помещение. Такие коробки я называл предбанниками. Полумрак дежурного освещения, за дверьми стартовая черта, тьма и начинается первый участок эстафеты.

Я опытным прищуренным взглядом оглядел наших противников. «Яростные» держались уверенно. Тихо переговаривались, периодически бросали в нашу сторону такие же оценивающие взгляды.

Их капитан, плотный мужик со шрамом на скуле, стоял чуть в стороне, успокаивающе поглаживая толстые, пыльные кольца своего питона, замершего на бетонном полу. Двое других бойцов настраивали амуницию степному волку и пятнистому манулу.