Костя Смирнов сидел у бетонной стены, поглаживая подрагивающую Желешку.

— Только не растекайся… не смей растекаться… слышишь? — бормотал он в полуобморочном состоянии слайму, который то терял форму, то вновь собирался в куб.

Анна Савельева выглядела потерянной и нервничала по-своему. Блондинка то накручивала локон на пальцы, то отпускала его, и судорожно водила по экрану смартфона. Я подошёл к ней, увидел страницы регламента Лиги, который она нашла в Сетке.

— Да, есть такой пункт, — подтвердила она, обращаясь ко всем, и добавила уже громче: — Я увидела этот пункт в регламенте! На квалификации такое могут сделать. Это у них называется рандомный тотализатор.

— Вот же повезло на такое попасть, — зашипела Кира. — И ничего ведь не предъявишь.

Она была права. Не предъявишь. Не только на Бетонке такое вытворяли организаторы. Это было и в Бронзовой лиге, и в Серебре, и в Золоте. Разумеется, всех, кто делал крупную ставку в тотализаторе, предупреждали о рандоме.

Так развлекались Корпораты, соря деньгами, а люди из Синдикатов погружали своих лабораторных крыс в нестандартные условия, и наблюдали, делая выводы.

Я попадал на парочку таких вызовов. И вспоминать об этом совсем не горю желанием.

Команда между тем сдувалась на глазах, надо было её срочно подбодрить. Я сделал шаг в центр группы.

— Слушайте меня внимательно, друзья, — мой голос был тихим, но уверенным, и подопечные замерли, переключаясь на меня. — Главные организаторы Бетонки сидят в Вип-ложе. Они думают, что многие сломаются, едва переступив стартовую линию. Не тратьте свои нервы попусту на то, что не можете изменить. Измените своё отношение к этому. Помните. Холодная голова и горячее сердце. Вот какое главное правило настоящего гладиатора.

Я подошёл к Анне, выключил экран её телефона.

— Это лишнее, Аня, — взглянул я в её серо-голубые глаза и сказал чуть громче, чтобы меня слышала и Лера, пинающая камни неподалёку. — Хватит отвлекать себя ерундой.

— Артур Викторович вы всё слышали, — выдавила Анна. — Мы будем проходить испытание в темноте.

— Темнота — это всего лишь отсутствие света, — заметил я. — Обоняние, осязание, вестибулярный аппарат и твои навыки останутся при тебе и твоём фамильяре. Матильда не разучилась прыгать, а ты не разучилась её направлять. Мангуст, к тебе тоже это относится.

— Да поняла я, — буркнула Лера, уставившись под ноги.

Соколова кремень. Точнее почти кремень. Всё же вспыльчивость у этой жилистой валькирии в крови. Она и мешает ей в стрессовых ситуациях совладать со своими эмоциями. Есть над чем работать.