— Мать честная, ну и балаган! — раздалось приглушенное ворчание из моего нагрудного кармана. — Никакого кавалерийского изящества!

— Посиди спокойно, никто не спрашивает твоего ценного мнения, — подчеркнул я.

— Но это же невозможно, сударь Артур. От такой дикой акустики у меня сейчас усы в трубочку свернутся. А пылища такая, что фасетки режет. Сплошной моветон, — недовольно бубнил барон, высунув усы из кармана. — Галопом по навозу, честное слово!

Я лишь слегка прижал карман ладонью, заставляя болтливого переводчика замолчать. Сейчас было не до этого.

Мы подошли к мерцающему электронному табло, которое возвышалось над зоной регистрации. На экране с бешеной скоростью обновлялись результаты и турнирная сетка.

Я нашёл нашу ветку. Крайняя справа.

Ошибки быть не могло. Жеребьёвка осталась неизменной. «Огненные львы». А напротив, переливаясь ядовитым неоном, горела эмблема наших соперников — «Стальные Бивни». Прямо под их названием ярко мигала та самая плашка: мультяшный котёнок, логотип «Нео-Синтеза».

— Наш бой почти через час, — я сверился со временем, повернулся к команде. Мой голос звучал ровно и холодно, отсекая их панику. — Сейчас получим пропуски и займём бокс.

— Да, и нужно экипировать зверей, — заметил Белов, вклиниваясь в мой монолог.

— Разумеется, Артём Сергеич, — натянуто ухмыльнулся я в ответ. — Звери не пойдут без брони.

Почти миновав бокс, проходя по коридору мимо множества клеток в три яруса, я чуть не натолкнулся на Леру, шедшую впереди с Бубликом. Она остановилась как вкопанная. Варан угрожающе зашипел.

Я шагнул вперёд, чтобы понять причину заминки, и замер.

У открытых дверей хорошо освещённого бокса я заметил знакомую гору мышц. Илья Муромцев. Только теперь он был облачен не в нашу потрепанную клубную форму, а в новенькую, блестящую броню с эмблемой «Хищников» и ненавистным логотипом «Нео-Синтеза» на плече.

Рядом с ним тяжело переступал каменный панголин. Щит.

Я инстинктивно активировал сканер браслета, но цифры мне были не нужны. Я и так уже считал физиологию зверя. У Щита не было тех безумных, горящих изнутри глаз, какие я видел на видеозаписях выступления «Хищников». Но то, что я заметил напрягало не меньше.

Глубокие трещины в мощном панцире панголина, которые раньше причиняли ему невыносимую боль, теперь заросли и на стыках поблескивали глянцевые швы, будто полимерной смолой обработали.

Зверь двигался резко, дергано, и при этом без малейшего привычного скрипа или признаков дискомфорта. Мой диагноз был однозначным: агрессивное воздействие на центральную нервную систему.