Не знаю, что это была за химия, но она выжгла ему болевые рецепторы. Щит не исцелился. Его просто превратили в куклу, которая не чувствует, как её собственное тело разваливается на куски. Зверя убивали прямо сейчас, выжимая из него последние резервы Ядра.

Я заскрипел зубами, встречаясь с безразличным взглядом Щита. Довели зверя до ручки, что называется.

Артём Сергеевич протиснулся мимо меня. Бывший наставник, увидев своего многолетнего подопечного в стане врага, неуклюже шагнул вперёд. На его лице отразилась смесь растерянности и неловкости. Всё же сколько времени тот был его подопечным.

— Илюх… — Белов нервно поправил воротник куртки, пытаясь выдавить из себя подобие дружелюбной улыбки. — Ты это… Щит-то у тебя как? Смотрю, подлатали его знатно…

Муромцев усмехнулся, врезаясь в Белова тяжёлым взглядом, в котором сквозило презрение.

— А тебе-то что, Артём Сергеич? — прогудел он. — Ты за десять лет, что я тянул на себе твою нищую гильдию, хоть раз спросил, как мой Щит поживает? Хоть раз поинтересовался, сколько обезболивающих я ему вкалываю, чтобы он мог на песок выйти?

Белов открыл рот, но Илья не дал ему ответить.

— Нет, ты не спрашивал. Тебе было плевать, — здоровяк ухмыльнулся, похлопав панголина по блестящему панцирю. — А эти ребята — спросили. Они осмотрели его в первый же день. Дали ему лучшие препараты. Щиту больше не больно, слышишь? Они сделали то, чего ты не смог сделать за десять лет. Вот это, я понимаю, настоящая команда. И здесь я не «старик», которого нужно списывать. Здесь я — главная ударная сила.

Артём Сергеевич побледнел, но ему нечем было крыть этот выпад. Каждое слово Ильи было жестокой, но правдой. Хотя с двойным дном была эта правда, и об этом знал пока что только я. Еще два, максимум три серъёзных боя, и панголин рассыплется навсегда, превратившись в кучу мертвого камня.

— Смотрите не вылетайте в первом туре, — бросил Илья напоследок. — Я лично хочу вас выкинуть из сетки, когда мы встретимся. Пошли, Щит. Нам пора на взвешивание.

Тяжелая поступь панголина стихла вдали коридора. Белов стоял неподвижно, глядя в пол. Я же молча пихнул его в плечо, приводя в чувство, и мы отправились дальше.

Бокс ожидания оказался душной бетонной коробкой, насквозь пропахшей дешёвым антисептиком. Сквозь мутное обзорное стекло было видно залитую безжалостным галогеновым светом арену, где прямо сейчас два тяжеловесных тандема ожесточённо добивали друг друга.

Под потолком, в хрипящих динамиках, надрывался голос диктора. Ситуация была пугающе похожей на ту, с которой начался мой путь в подвале Шепелева. Только ставки здесь значительно выше. И наш выход был следующим.