Именно повтор она и искала.

Первый час не дал почти ничего, кроме раздражения. Учёт зерна. Расход свечей. Списки постельного полотна для зимнего крыла. Потом пошли сторожевые росписи, ведомости на смену копий, приказы по внутреннему дому. Ещё дальше — старые, жёсткие от времени тетради северных переходов.

— Вот, — сказала Тирна, подтаскивая к Ясне тёмный переплёт. — Годы перед смертью Харра.

Ясна открыла тетрадь.

Первые страницы шли ровно: солдаты, лошади, провиант, смола, железо, лекари, расходы. Потом начали попадаться знакомые слова. Не прямо. Не нарочно. Но так, как иногда вдруг всплывает одно растение в разных отварах, если хочешь понять, откуда пошла болезнь.

Экстренный выпуск северней мази для дальнего дозора.

Отпуск по подписи помощника складского старшего — Кайра Ульвека.

Ночная потеря двух дозорных. Дополнительный запрос на тихий состав.

Перевод Ульвека из складских писцов в обозную стражу.

Ясна почувствовала, как в затылке медленно собирается холод.

— Он уже тогда был рядом, — пробормотала она.

— Что? — Тирна подняла голову от другого свитка.

— Кайр Ульвек. Он не просто командир караулов последних лет. Он был при северних запасах ещё в тот переход, где умер брат Рагнара.

Тирна замерла.

— Ты уверена?

Ясна развернула тетрадь к свету.

— Подпись. Вот здесь. И здесь. Не главная, но своя. Он отвечал за выдачу.

Девушка подошла ближе. Губы у неё сжались.

— Брат говорил, что в ту зиму их предал родной дядя.

— Да. Но дядя не варил мазь голыми руками и не выносил её со склада без тех, кто ставит отметки.

Тирна медленно выдохнула.

— Ты думаешь, Ульвек был с ним заодно ещё тогда?

— Нет. — Ясна покачала головой. — Не знаю. И не стану натягивать правду туда, где у меня пока только нитка. Но он видел, как одна пропавшая мазь меняет судьбу целого дома. Видел, как легко толпа хватается за удобного виноватого. И пережил это рядом с Рагнаром. Такое знание не забывают.

Она перевернула ещё несколько страниц.

Там шли годы позже. Уже при взрослом Рагнаре. Уже после смерти Харра. Уже после того, как власть в доме стала медленно собираться вокруг младшего сына, вернувшегося из северных зим.

И имя Ульвека не исчезло.

Оно только росло.

Старший над обозами.

Смотритель южной пошлины на время тревоги.

Ответственный за чрезвычайный сбор с торгового тракта в месяц приграничного обострения.

Назначен начальником внутренней стражи дома.

Ясна начала снимать одну тетрадь за другой. Южная дорога. Временные надбавки на эскорты. Военные закупки соли и железа. Платы за срочные проходы в месяцы, когда между Серой Рекой и Каменным Клыком нарастала вражда. Потом ещё один слой — семейные приложения к хозяйственным книгам, где указывали, чьи люди берут подряд на поставки.