– А они что, отличаются от предыдущих, капитан?
Я обнаружил, что страшная усталость побуждает человека высказываться честно, не испытывая смущения.
– Да, – ответил Фицджеймс. – Вот эти две, привязанные к специальным саням мистера Хани, называются тендерами. Безусловно, вы видели их, когда они стояли на палубе или на льду рядом с кораблями в течение последних трех зим.
– Да, конечно, – сказал я. – Но вы говорите, они отличаются от вельботов?
– Сильно отличаются, – произнес капитан Фицджеймс, снова зажигая трубку. – Вы заметили на них мачты, доктор?
Даже при тусклом свете фонаря я видел две мачты, торчащие над каждым судном. В парусиновом тенте были искусно прорезаны и аккуратно обметаны отверстия для них. Я сообщил капитану о своих наблюдениях.
– Очень хорошо, – сказал он без малейшего намека на снисходительность в голосе.
– А эти разборные мачты не разобрали намеренно? – спросил я, скорее с целью показать, что я внимательно слушал все предшествовавшие пояснения, нежели по какой-либо иной причине.
– Они не разборные, доктор Гудсир. Это мачты люгерного вооружения… или, возможно, они известны вам под названием гафельных. Они постоянные. И вы видите рули под кормой? И выступающие кили?
Я видел.
– Из-за рулей и килей эти лодки нельзя волочить по льду, как вельботы? – осмелился предположить я.
– Совершенно верно. Вы правильно диагностировали проблему, доктор.
– Разве рули нельзя снять, капитан?
– В принципе, можно, доктор Гудсир. Но выступающие кили… их вдавит в днище или, наоборот, вырвет из него при прохождении через первую же торосную гряду, не правда ли?
Я снова кивнул и положил руку в рукавице на планширь.
– Мне кажется или эти четыре судна действительно несколько короче вельботов?
– У вас отличный глазомер, доктор. Двадцать восемь футов длины против тридцати у вельботов. И они тяжелее. Вдобавок у них прямоугольная корма.
Я только сейчас заметил, что у этих двух лодок, в отличие от вельботов, имеются резко выраженные нос и корма. Ничего похожего на каноэ.
– Скольких человек вмещает тендер? – спросил я.
– Десятерых. Это восьмивесельное судно. На нем хватит места для незначительного количества припасов и останется место, чтобы всем укрыться внизу во время шторма, даже в открытом море. За счет двух мачт парусность у тендеров вдвое больше, чем у вельботов, но, если нам придется подниматься по реке Бак, Большой Рыбной, от тендеров будет меньше толку, чем от вельботов.
– Почему? – спросил я, чувствуя, что мне уже следует знать ответ, так как капитан уже объяснял мне.
– У них осадка больше, сэр. Давайте взглянем на следующие две лодки… ялы.