Никто не проронил ни слова за полтора часа, что они гребли назад. Солнце скрылось за облаками, и туман снова сгустился еще прежде, чем они переправились через озеро, но вскоре в тумане неясно вырисовался плоский айсберг размером с центральную часть крикетного поля, и они поняли, что движутся в верном направлении.
– До нашего канала рукой подать! – крикнул с носа Литтл. Временами туман сгущался так сильно, что сидевший на корме Пеглар с трудом различал лейтенанта. – Мистер Пеглар, возьмите чуть левее, пожалуйста.
– Есть, сэр.
Гребцы даже не подняли глаз. Они казались глубоко погруженными в горькие мысли. Снова секла снежная крупа, но теперь метель летела с северо-запада. По крайней мере, гребцы сидели спиной к ветру.
Когда туман наконец немного рассеялся, они находились менее чем в ста футах от канала во льдах.
– Я вижу багор, – бесцветным голосом сказал мистер Рейд. – Немного по правому борту. Вы отлично установили ориентир.
– Что-то не так, – сказал Пеглар.
– Что вы имеете в виду? – спросил лейтенант.
Несколько гребцов подняли голову и хмуро посмотрели на Пеглара.
– Видите там серак или большой ледяной валун рядом с багром? – спросил Гарри.
– Да, – ответил лейтенант Литтл. – И что?
– Его там не было, когда мы выплывали из канала, – сказал Пеглар.
– Табань! – резко приказал Литтл, но, хотя гребцы уже торопливо гребли в обратном направлении, тяжелый вельбот продолжал по инерции двигаться вперед, ко льду.
Ледяной валун зашевелился.
48 Гудсир
Кинг-Уильям, неизвестная широта, неизвестная долгота
18 июля 1848 г.
Вторник, 18 июля 1848 г.
Девять дней назад, когда наш капитан послал лейтенанта Литтла с восемью людьми вперед по каналу во льдах с приказом вернуться через четыре часа, все остальные попытались по возможности выспаться за ничтожно малое время, остававшееся до истечения означенного срока, – мы потратили свыше двух часов на погрузку саней в лодки, а потом, не тратя времени на распаковку и установку палаток, постарались заснуть в наших сшитых из оленьих шкур и одеял спальных мешках, положенных на брезентовые полотнища, постеленные на льду рядом с лодками. Сейчас, в первой декаде июля, солнце уже не стоит над горизонтом всю ночь напролет, и мы проспали – или просто пролежали, пытаясь заснуть, – несколько часов темноты. Мы все безумно устали.
По истечении условленных четырех часов старший помощник Дево разбудил людей, но лейтенант Литтл так и не объявился. Капитан разрешил большинству из нас снова лечь спать.
Еще через два часа все были на ногах, и я старался оказывать посильную помощь в приготовлениях к спуску лодок на воду, выполняя приказы второго помощника Кауча. (Разумеется, будучи врачом, я всегда боюсь повредить руки, хотя, надо признать, за время нашего путешествия они претерпели все возможные беды помимо сильного обморожения и ампутации.)