– Черт тебя побери! – проревел Томас Блэнки. – Если ты, твою мать, не возьмешь ружье сию же минуту, пятьдесят плетей покажутся тебе сущим пустяком по сравнению с тем, что тебя ожидает, Джон Хэндфорд. А ну, живо!
Хэндфорд тронулся с места. Блэнки последовал за ним, ни на миг не поворачиваясь спиной к груде парусины посреди палубы. Свет фонаря еле рассеивал метельную тьму, образуя сферу диаметром всего лишь футов десять, если не меньше. Ледовый лоцман по-прежнему держал дробовик наготове. Обе руки у него ныли от усталости.
Хэндфорд безуспешно пытался поднять дробовик явно онемевшими от холода руками.
– Где, черт возьми, твои перчатки и рукавицы, приятель? – раздраженно спросил Блэнки.
Он оттолкнул матроса в сторону и сам поднял дробовик. Убедившись, что ствол не забит снегом, он протянул оружие Хэндфорду. В конце концов Блэнки пришлось запихнуть ружье матросу под мышку, чтобы тот поддерживал его обеими окоченевшими руками. Зажав под мышкой свой собственный дробовик, Блэнки выудил из кармана патрон, зарядил ружье Хэндфорда и взвел курок.
– Если из-за этой груды появится кто-нибудь крупнее меня или Лейса, – прокричал он в ухо Хэндфорду, перекрывая вой ветра, – целься и спускай курок, хоть своими чертовыми зубами.
Хэндфорд сумел кивнуть.
– Я пойду вперед, чтобы найти Лейса и помочь ему открыть передний люк, – сказал Блэнки.
В носовой части палубы, среди темной груды обледенелой парусины, обломков рея и перевернутых ящиков, не наблюдалось никакого движения.
– Я не могу… – начал Хэндфорд.
– Просто стой, где стоишь! – резко сказал Блэнки. Он поставил фонарь на палубу рядом с напуганным до смерти мужчиной. – Не вздумай пальнуть в меня, когда я вернусь с Лейсом, – или, Богом клянусь, мой призрак будет преследовать тебя до самой твоей смерти, Джон Хэндфорд.
Хэндфорд снова кивнул: бледное пятно лица качнулось вперед.
Блэнки двинулся к носу. Через дюжину шагов он оказался за пределами круга света от фонаря, но ночное зрение все не возвращалось. Твердые крупинки снега болезненно секли лицо. Крепчающий ветер над головой завывал в остатках растрепанных, изорванных снастей. Здесь было так темно, что Блэнки пришлось взять дробовик в левую руку – руку в рукавице, – чтобы правой нащупывать обледенелый планширь. Насколько он мог судить, и здесь, ближе к носу, рей грот-мачты тоже сломался и обрушился на палубу.
– Лейс! – крикнул он.
Громадная фигура, мутно-белая в метельном мраке, выросла над грудой парусины и преградила Блэнки путь. В такой темноте ледовый лоцман не видел, является ли существо белым медведем или демоном и находится ли оно в десяти футах от него или в тридцати, но он ясно видел, что оно полностью преградило путь к носу.