Теперь, когда тяжесть парусины, снега и рея придавливала крышку люка, Блэнки и остальные трое вахтенных не могли спуститься в жилую палубу, и оттуда никто не мог подняться наверх, чтобы выяснить причину грохота. Ледовый лоцман знал, что люди внизу вскоре бросятся к заколоченному на зиму носовому люку и начнут открывать его, но на это уйдет время.
«Интересно, будем ли мы еще живы, когда они поднимутся на палубу?» – подумал Блэнки.
Двигаясь со всей возможной осторожностью по усыпанному песком утрамбованному снегу, покрывавшему покатую палубу, Блэнки обошел груду обломков позади рухнувшего навеса и двинулся по узкому проходу, остававшемуся вдоль правого борта.
Перед ним выросла расплывчатая фигура.
Продолжая держать фонарь в левой руке, Блэнки вскинул дробовик, готовясь спустить курок.
– Хэндфорд! – воскликнул он, увидев бледное пятно лица посреди темной массы накрученных на голову шарфов. «Уэльский парик» мужчины находился в беспорядке. – Где ваш фонарь?
– Я уронил его. – Матрос был без рукавиц и перчаток и сильно дрожал. Он придвинулся ближе к Томасу Блэнки, словно ледовый лоцман являлся источником тепла. – Уронил, когда это существо сломало рей. Фонарь упал и погас.
– Что значит «когда существо сломало рей»? – раздраженно осведомился Блэнки. – Ни один зверь на свете не в состоянии сломать рей.
– А оно сломало! – сказал Хэндфорд. – Я услышал выстрел дробовика. Потом Берри прокричал что-то. Потом его фонарь погас. Потом я увидел, как что-то… громадное, страшно громадное… запрыгнуло на рей, и именно тогда все рухнуло. Я попытался выстрелить в существо, но ружье дало осечку. Я оставил его у планширя.
«Запрыгнуло на рей?» – подумал Блэнки. Рей грот-мачты находился на высоте двенадцати футов над палубой. Ни один зверь не мог запрыгнуть на него. И сейчас, когда мачта обросла ледяным панцирем, ни один зверь не мог и залезть на нее. Вслух он сказал:
– Нам нужно найти Берри.
– Ничто на свете не заставит меня пойти к левому борту, мистер Блэнки. Делайте со мной что угодно, прикажите боцманмату Джонсону всыпать мне пятьдесят плетей, но я ни за какие блага в мире не пойду туда, мистер Блэнки. – Зубы у Хэндфорда стучали так сильно, что Блэнки с трудом разбирал слова.
– Успокойтесь! – резко сказал Блэнки. – Никто никого не собирается наказывать. Где Лейс?
Отсюда Блэнки должен был бы видеть фонарь Дэвида Лейса, горящий на носу. Но носовую часть палубы окутывала тьма.
– Его фонарь погас одновременно с моим, – проговорил Хэндфорд, стуча зубами.
– Подите возьмите свой дробовик.
– Я не могу вернуться туда… – начал Хэндфорд.