— Может быть, — тихо отвечает Вова. — Не берусь утверждать, потому что мой отец мне не родной по крови.

Я молчу, не зная, что сказать на это.

— Человек, от имени которого было мое первое отчество, бросил нас с матерью, когда мне было четыре года. Потом появился мой настоящий отец, усыновил меня и научил всему, что умеет сам.

Гордость в его голосе восхищает. Правда, которую он говорит при всех — тоже.

— А моя мама воспитатель в детском саду, — продолжает он. — Познакомились они очень интересно. В доме нужно было приварить петли, мама нашла сварщика по объявлению. Он пришел, и пока готовил оборудование, я перерезал провод на сварочном аппарате.

Он улыбается с таким теплом, что никакой костер не нужен в этот прохладный вечер.

— Маме неловко было, позвала его на обед. И пока он ремонтировал провод, я утопил электроды в воде.

Ребята смеются, и я тоже не удерживаюсь от смеха.

— Отец посмеялся над этим, а чтобы я прекратил ломать его вещи, взял меня в помощники. Так я стал родительским Купидоном.

Так вот он какой настоящий — такой, каким всегда был со мной. Веселый, но со своей грустинкой. И это сильно волнует меня.

Вова поднимается с земли, подходит ко мне и протягивает гитару.

— Убери в дом, ей нельзя на холоде быть.

Я согласно киваю. Встаю и хватаю гриф в том месте, где его пальцы. Хочу прикоснуться и посмотреть его реакцию. Мне важно знать — внутри него такая же буря, как у меня, или нет. Он смотрит на мою руку, быстро поднимает глаза и убирает пальцы, отступая назад. Я понимаю, что он боится. И я чувствую тоже самое.

Уношу гитару домой и возвращаю её на стену — туда, где она висит без дела. Отец когда-то пытался играть, учился, но так и не довел дело до конца. Бросил, потому что работа забрала все время. А я бы тоже хотела, чтобы родители меня научили чему-нибудь.

Окидываю комнату взглядом — красиво здесь, но без души. Нет тепла, какое обычно есть в домах. Пусто и скучно. Точное описание моей семьи, которая бродит по кругу, как хомяк в колесе, не желая двигаться в другую сторону.

Снова накатывает грусть по жизни, которую я не видела. Вот только чем я лучше родителей? Пытаюсь показать себя хорошей, но у меня ничего не выходит, кроме мучений. Ярик молчит, и я готова сдаться. Рассказать все ребятам, поговорить с Вовой. Я попыталась, у меня не получилось, хотя изначально это была дурацкая затея.

За спиной раздаются шаги, врываясь в мои мысли. Я резко оборачиваюсь и вижу Ярика. Он нагло заперся в дом и с горящими глазами смотрит на то, что ему не принадлежит.

— Хороший у тебя дом, — говорит он с улыбкой.