Сам дом относительно скромный, если не считать того, что у него вместо стен — окна. Из-под крыши льется свет, освещая дорожку, по которой мы идем. Впереди нас встречает купольная беседка, где уже расставлены напитки и закуски на любой вкус. И то, что было собрано студентами, явно не хватило на такой стол.

Одногруппники рассаживаются за столом, общаются, смеются. А мне не смешно. Странные чувства теребят меня — я не хотел больше ничего узнавать о Кире. Не хотел видеть, как она живет и насколько мы далеки друг от друга. Судя по горящим глазам Ярика, он другого мнения. Жмется к ней, что-то тихо говорит, набиваясь в женихи. И я понимаю — ему нужна не она, а то, что могут дать её родители. От этой мысли становится только хуже. Она не заслужила такого.

Беседы не утихают ни на секунду, как и мысли в моей голове. Вечер приносит с собой не только темноту, но и прохладу. Кира предлагает развести костер, и я ухожу к круглой площадке, засаженной газоном. Посередине из кирпича выложено место для костра и даже лежат поленья. Сажусь рядом и разжигаю огонь, даже не замечая, как рядом пристраиваются Даня с Лерой и Рома с Тоней. Я не смотрю на них, но чувствую их взгляд и жалость, которая мне совершенно не нужна.

Трещат дрова, в воздухе пляшут язычки пламени. Замечаю, что Кира садится на землю напротив меня, но не смотрю на неё, как бы ни хотелось. Шумные разговоры утихают, слышны лишь негромкие голоса.

— Ребят, у меня есть гитара. Умеет кто-нибудь играть? — спрашивает Кира, заставляя посмотреть на неё.

— Да, — откликается Даня. — Вовчик умеет.

Я поворачиваю к нему голову, а он улыбается и кивает. Вот зачем? Я, конечно, неплохо играю, к чему это? Неужели он не понимает, что я пытаюсь слиться с ландшафтом и быть незаметным.

Пока я сверлю друга ненавистным взглядом, обещая самую кровожадную месть, Кира притаскивает гитару и протягивает мне. Я не решаюсь взять её.

— Сыграй, пожалуйста, — тихо просит она.

Разве я могу отказать ей? Забираю гитару, понимая, что ещё один позор хуже не сделает. В конце концов, решил же быть собой. А я, настоящий я ничего не стесняется и голосит песни, которым меня научил отец.

Ставлю гитару на ноги, беру гриф и провожу пальцами по струнам. Расстроена. Настраиваю, проверяя каждую струну, и звук мысленно возвращает меня домой. У меня похожая гитара, и я обожаю её. Очень жалею, что не взял с собой, посчитав, что мои завывания здесь никому не нужны.

Пробую струны перебором и боем, и пальцы играют на мышечной памяти. Что же им спеть? Обычно это частушки, матерные песни или что-нибудь веселое, что ждут от меня.