А я так хотела пообщаться с ним эти проклятые дни, которые тянулись, как резина. Не хочу думать, что соскучилась, но похоже так оно и есть. Как иначе назвать то, что Вова не покидает мои мысли последнее время? Твердо засел в них, и отказывается уходить.

Мы настырно идем вперед, пытаясь пристроить последнего котенка. Энтузиазм в нем поубавился, но он не сдается. Знаю, что не сможет оставить мелочь на улице. Наконец, натыкается на ещё один заинтересованный взгляд — женщина и мальчишка лет восьми.

— Говорят, рыжие коты приносят деньги, а черные — удачу, — говорит ей Вова. — Деньги уже забрали, осталась удача.

— Мам, — дергает её мальчишка. — Можно посмотреть?

Она пару секунд мешкает. Знает, что ребенок, увидев котенка, начнет выпрашивать. Но кивает. Вова присаживается рядом с мальчиком и открывает коробку. Ребенок тоже садится на корточки и ладонью проводит по шерстке.

— Мам, давай возьмем? — выпрашивает мальчишка, и женщина вздыхает. Это было ожидаемо.

— Ну а кто за ним убирать будет? Кормить? — приводит она взрослый довод.

— Я буду! Честно!

Мы ждем решение матери. Спустя несколько «пожалуйста» она сдается.

Вова достает котенка и вкладывает в руки мальчишке.

— Ты хочешь быть крутым? — спрашивает он, и ребенок кивает. — Так вот крутость — это не когда обижают слабых, а когда защищают их. Ты берешь на себя заботу о котенке, обещав маме. Если ты сдержишь свое обещание, то станешь самым крутым. Понял?

— Да! — бодро отвечает мальчишка.

— Молодец, — хвалит его Вова и треплет по волосам. — Я уверен, ты справишься.

Мама и довольный мальчишка с новым членом семьи уходят, а мы остаемся с пустой коробкой и ощущением, что спасли три жизни. Вова спас. Потому что без него я бы не справилась.

Уставшие, но счастливые, мы идем обратно. Я хочу отблагодарить его, но не знаю как.

— Ты голодный? — спрашиваю, решая накормить его.

— Нет, — врет он.

Знаю, что врет. Нельзя быть не голодным после работы.

— Подождешь меня, я себе шаурму возьму?

Наверное, ему неловко, но сейчас я хочу поступить по-своему. С его молчаливого согласия забегаю в кафе, заказываю две шаурмы и лимонад. Пока жду еду, наблюдаю за Вовой в стеклянную дверь. Он сидит на лавочке, уперевшись на колени локтями. Уставший, поникший. Как же мне хочется помочь ему, но моя жалость сделает только хуже. Что я могу сделать, кроме того, чтобы произнести ненужные слова?

Забираю пакет с заказом, и мы снова идем через парк, к машине. Вова провожает меня и хочет уйти, продолжить свой путь пешком, и неважно, что уже одиннадцать, а до общаги минимум час.