— Что делаешь? — шепчу ему на ухо.

Вова вздрагивает, телефон выскальзывает из рук, и он в самый последний момент ловит его в полете. Я смеюсь над его неуклюжестью и растерянным лицом. Как он умудряется даже пугаться так смешно?

— Прости, — сквозь смех говорю я, — не хотела тебя напугать.

— Врешь, — ворчит он и прячет телефон в карман.

— Ага, — соглашаюсь, вытирая слезы. — Мы в расчете.

Он прищуривает глаза, и в них снова плещется игривое настроение.

— Ничего не в расчете! Я тебе должен еще на ногу наступить.

И движется на меня с хитрым взглядом.

— Нет! — взвизгиваю и убегаю.

На каблуках, через толпу студентов это сделать сложно. Но азарт уже захватил меня, и я пытаюсь смыться. Далеко уйти не удается — Вова хватает меня за руку и останавливает. Я смеюсь, как ребенок, вырываюсь, пока он разворачивает меня к себе лицом, чтобы наступить на ногу.

В этот момент открывается дверь в аудиторию, студенты начинают продвигаться ко входу, меня толкают в спину, и я падаю прямо на Вову. Он крепко хватает меня за плечи, не давая заваливаться на бок. Всё происходит быстро и неожиданно, лишь когда пальцы ощущают бешеный стук чужого сердца, приходит понимание. Поднимаю взгляд со странными чувствами потери реальности и смотрю в глаза, в которых больше нет смеха.

Его руки бережно лежат на моих и не торопятся отпускать. Мои ладони прижаты к его груди. Я должна отступить первая, прервать это неловкое безумие, но меня охватывает паралич. Откуда-то издалека доносится гул, разговоры, чей-то смех, но мне кажется, что все происходит за стенкой, в другом здании или даже мире. Всё это кажется таким правильным, а от его прикосновений не хочется сбежать.

Голова пустая, только по вискам стучит пульс, а к щекам медленно пробирается жар.

— Сдаешься? — тихо произносит Вова, прекращая неудобный момент.

Я не понимаю смысл вопроса и плохо помню, чем мы занимались пару минут назад.

— Да, — говорю, пытаясь включить голову. — То есть нет.

Он отпускает меня, и я наконец могу сделать вдох. Шестеренки в голове начинают работать, возвращая меня в реальность. Надо идти, что-то делать, и через мышечную слабость я отступаю. Захожу в аудиторию, Вова следует за мной. Я ищу глазами свободные два места рядом, хочу, чтобы он сел рядом со мной. Лицо горит, тело тоже, и взгляд в спину не делает лучше.

Наконец, нахожу два места, настырно иду к ним, зная, что Вова идет следом. По пути стаскиваю пиджак, и к нужному ряду подхожу уже почти спокойная.

Вова садится рядом — такой же растерянный, как и я. Наверное, нужно что-то сказать, но я не нахожу слов. Достаю тетрадь, ручку и пытаюсь мысленно подготовиться к уроку. Учитель — пожилой, с лысиной на голове и круглыми очками на лице, даже не дожидается, пока утихнет гул в аудитории. Включает презентацию, начинает рассказывать тему. И делает это так монотонно и неинтересно, что уже через десять минут мне становится скучно.