Знаю, что это больше походит на глупость, но внутри все переворачивается. Осталось только набраться смелости и подойти. За общение с Яриком они не лучшего мнения обо мне, но я докажу, что не с ним. Пока не понимаю — как это сделать, но сейчас не это главное.

Делаю глубокий вдох и подхожу к ребятам. Три пары глаз устремляются в мою сторону, и меня сковывает от этого. Я бы могла сразу рассказать правду о Ярике, но тогда он перестанет доверять мне, и я ничем не смогу помочь.

Смотрю на Тоню — как мне кажется, самую безопасную из всех троих. Хотя не очень в этом уверена после того, как она чуть не побила Ярика. Она ещё раздражена и настроена не очень дружелюбно, но я все же начинаю говорить.

— Тоня, дай мне, пожалуйста, номер Вовы.

— Зачем? — вступает позади него Даня. Вот он точно зол, и от этого сковывает еще больше.

— Я… — тяну, не ожидав такого вопроса. — Просто поговорить хочу.

— Слушай, не парь пацану мозги! — грубо отвечает Даня, и я от шока распахиваю глаза.

— Я не собиралась…

— Вот и не надо! Ему и без тебя проблем хватает!

Я не понимаю, что это значит. Разве я собиралась создавать ему проблемы?

— Даня, — осаждает его Тоня, но он все равно сверлит меня взглядом, будто это я виновата в драке.

— Никакого номера! — ставит точку в разговоре он.

Чувствую себя бездомной собакой, которую прогнали со двора. Опускаю глаза и отступаю назад, провожаемая тяжелыми, пристальными взглядами.

Такие же ощущения я испытываю рядом с родителями. И хоть они открыто не прогоняют меня, это видно по их взглядам и словам. Почему все так торопятся избавиться от меня? Обида, как зыбучие пески, засасывает меня с головой, и я хочу уйти.

Я не умею настаивать на своем. Никогда не могла докричаться до родителей, они научили меня, что их слово неприкосновенно. И вот снова, мне отказали, а я не настояла. Повела себя, как испуганная девчонка, хотя никакой вины за мной нет. Да, Ярик крутится возле меня, но это не значит, что я плохая или за него. А они сделали преждевременные выводы, даже не узнав правду, что я общаюсь с ним из-за одиночества, а не потому что он мне нравится.

С трудом отсидев последнюю пару, уезжаю домой. Не еду гулять или прятаться. Надо подумать, а лучше всего это делается в тишине собственной комнаты. А то, что там будет тихо и никто меня тронет, я не сомневаюсь.

Так и получается, когда я приезжаю домой. Мама снова занята делами, отца ещё нет. На мое появление она не реагирует ровным счетом никак. Сразу ухожу к себе и закрываюсь в своей обители.

Хожу по комнате туда-сюда, придумывая план. В голову лезет какая-то ерунда, но впервые я чувствую себя живой. Мне хочется сделать хоть что-нибудь, чтобы восстановить справедливость, даже если это не мое дело.