— Ты что будешь? — спрашивает она.

— Мне черный кофе, — говорю парню за стойкой и хочу добавить «обычный растворимый за двадцать рублей из Пятерочки».

— А пиццу?

Кира смотрит с ожиданием. Как сказать ей, что мои финансы не для этого места, и я лучше вечером в общаге лапшу заварю?

— Да я не голодный, — снова вру я.

— Нет, так не пойдет, — спорит Кира. — Если ты не будешь, то и я тоже. Я одна не люблю есть.

Парень за стойкой уснул в ожидании, пока я ломаюсь, как девочка на диете. И мне приходится согласиться, чтобы Кира не догадалась, что мне просто жалко денег на себя.

— Тогда мне такую же пиццу.

Парень пробивает нам заказ и говорит оплачивать. И тут происходит неожиданное. Кира достает карту и пытается оплатить. Я совершенно машинально кладу пальцы на её руку, и она замирает. Протягиваю свою карту, но она останавливает мою руку.

— Нет! Это я тебя позвала, и я плачу!

Вот же дурная. Пусть наши финансы даже сравнивать не стоит, мне никогда не позволит совесть есть за счет девушки.

— Убери, — спокойно, но твердо говорю я. — Я могу и обидеться.

Парень снова смотрит на наши споры, пока мы держим друг друга за руки. И Кира сдается первой. Опускает руку, позволяя мне оплатить. Прикладываю карту, поглядывая на сумму. Отлично, остается ещё на автобус до конца недели и на перекус в общаге.

Мы усаживаемся за столик у окна, и нам почти сразу приносят заказ. Пицца красивая, вкусно пахнет, и слюни едва не капают на тарелку. Впиваюсь зубами в ароматный кусочек, закрывая глаза. Как же это вкусно!

— Расскажи, кто твои родители? — спрашивает Кира.

Я отхлебываю кофе, и он приятно горчит на языке.

— Родители? Они самые крутые люди на свете, — говорю чистую правду. — Я, может, неудачник, но точно выиграл лотерею, когда родился у них.

Снова откусываю пиццу, стараясь не слопать ее за секунду, чтобы продлить встречу.

— Почему неудачник?

Кира смотрит с интересом, а я думаю, как сказать ей правду, но не всю.

— Во втором классе я потерял рюкзак по дороге в школу. В пятом выпал из окна в собственной комнате. В шестом сломал палец, прищемив дверью. В десятом провалился в колодец. И это я только так, навскидку вспомнил.

Кира внимательно слушает, закусив губу. Делает глоток кофе, а я добавляю:

— А ещё на ЕГЭ я начал икать, и меня выгнали в коридор, потому что все ржали надо мной.

Кира резко убирает стакан, шумно сглатывает, фыркает, и капелька кофе стекает по подбородку. Она хватает салфетку, закрывает рот и смеется так, что слезы выступают на глазах.

— Прости, — сквозь смех говорит она. — Это не смешно.

Не смешно, а сама смеется. Вытирает слезы пальцами, я улыбаюсь, глядя как она пытается взять себя в руки.