— Поехали? — спрашивает Кира, и я могу только кивнуть.

Пока идем до машины, прошу самого себя вести нормально, а не как дурак. Не впадать в ступор, быть нормальным, адекватным.

Мы садимся в её автомобиль, и я уже даже просить не могу. Меня окутывает её запах — свежий, морской. Именно так пахнет мой город, мой дом. Вдыхаю сильнее, напитываясь ароматами, которые мне так нравятся. Молчу, пока Кира выезжает с парковки и ведет машину по дороге. Уверенно, спокойно, откинувшись на спинку кресла. Не смотрю на неё в упор, лишь поглядываю краем глаза, потому что, когда она так рядом, не смотреть просто невозможно.

Я не знаю, куда Кира меня везет, и мне абсолютно пофиг. Хоть в тундру, хоть в лес, без разницы.

— Машина… — хочу сказать, что хорошая, мягкая, в отличие от десятки, которую водит мой отец, но вовремя затыкаю рот. — Едет.

Она улыбается и прикусывает губу. Вот же дурак, лучше молчал бы.

— Едет, — кивает она, сдерживая смех. — Ты очень наблюдательный.

— Я не это хотел сказать. — Пытаюсь выкрутиться, но в мозгу расцветают лилии, поют ангелы и нет ни одной нормальной мысли. — В плане колесо не отвалилось.

Боже, отрежьте мне кто-нибудь язык!

— Утром на месте было, — улыбается Кира. — Надо было, конечно, сейчас сначала проверить.

Ну всё, теперь она думает, что я идиот. И это совсем не далеко от истины. Стискиваю челюсть, чтобы не произнести очередную глупость. Но если я буду молчать, она скажет, что я скучный. Что хуже: быть дураком или скучным? Кажется, я сегодня словлю медальки по обоим пунктам.

— Ты хорошо держишься за рулем, — выдаю, наконец, здравую мысль.

— Училась с пятнадцати лет. Отец нанимал инструкторов, и они три года гоняли меня, пока права не получила.

Меня снова жалит понимание, насколько мы разные. Я тоже учился водить, с отцом на поле. Но права так и не получил, хотя родители предлагали. Не уверен был, что сразу сдам, им придется платить больше, а я уже собирался в Москву. Обещал, что сдам позже, когда работать пойду.

Кира останавливает машину у пиццерии, и по вывеске я сразу понимаю, что был прав. Еда тут точно не дешевая, и внутри все сжимается от осознания, что денег может не хватить. Потом успокаиваюсь — не будет же здесь кусок пиццы стоить пять тыщ? Хотя, кто знает эту Москву.

Мы выходим на улицу, я придерживаю дверь для Киры — возможно, последний мужской поступок за сегодняшний день. Останавливаемся у стойки, и меня немного отпускает. Дорого, конечно, но не так, как я представлял.

Кира, почти не глядя на меню, называет заказ из кофе, кусочка пиццы и мороженого.