Каждый в Чернотопье должен осознавать — барон не любит делиться ни деньгами, ни властью. Так устроено любое подпольное общество, так устроен Эделлон. Если у тебя нет силы, никто не станет тебя слушать и брать в расчет. За каждым аристократом стоит его род, над ними — клан, у них достаточно власти, чтобы оспаривать волю королей.

— Густав, постучись, — кивнул я своему дружиннику на дверь, сам стоя в паре метров от крыльца.

Дом не производил особого впечатления. Деревянное крыльцо из свежей доски, но перила старые. Внушительная дверь обшарпана временем, а медная ручка, наверняка гордость хозяйки, и вовсе позеленела от прожитых лет.

Стражник бухнул рукоятью меча в косяк.

— Именем барона! — рявкнул он так гневно, что я едва не вздрогнул. — Открывайте!

Естественно, никто нам ничего не ответил. Я взглянул на стоящего справа парня.

— Олс, давай на задний двор, пригляди, чтобы никто не сбежал.

— Слушаюсь, ваша милость! — ответил тот, обнажая взятый в поместье короткий меч.

Я же махнул рукой Густаву.

— Повтори.

Врываться в дом сразу было бы не слишком дальновидно. В конце концов, хозяйке требовалось время, чтобы дойти до дверей. Так что Густав, напрягшись, гаркнул повторно, не забыв ударить рукоятью о косяк.

Из соседних домов уже высовывались горожане. Для них это было любопытным развлечением и поводом для сплетен. Подобное здесь случается редко, и упускать подробностей никто не хотел.

Уже одно только то, что я пришел сам, позволяло разыграться воображению обывателей. Если феодал идет по своему городу с дружиной — это нормально, так и должно быть. А вот когда его воины ломятся в чей-то дом — это совсем иная история.

Но и теперь нам никто открывать не стал. Я выждал пару минут для верности, и, оглядевшись, заметил жадно следящие глаза соседей. Они явно даже и не думали отступать и прятаться. Святая простота.

— Густав, в сторону, — приказал я, и как только стражник отступил, я взмахнул рукой.

Искра демонического огня впилась в дверь, дневной свет померк, будто засосанный в черноту вспыхнувшего пламени, и проход оказался свободен. Мгновение, растянувшееся на несколько секунд, и все, что осталось от преграды — горстка пепла, да кусок дерева на петле.

— Живьем брать! — поспешил крикнуть я, когда Густав ломанулся в открывшийся проем.

Но не успел стражник пройти далеко, как позади дома раздался женский крик. Я не стал идти за Густавом, махнул оставшемуся стражнику, чтобы следовал за мной, и сам пошел на другую сторону здания.

Первое, на что я сразу обратил внимание — застывший с выпученными глазами Олс. На обнаженном мече красовалась тонкая полоска крови. Стражник, похоже, сам перепугался того, что случилось.