Густав дернулся подняться, но я остановил его движением руки. Хотя воин и соблюдал правила поведения рядом со мной, но заставлять человека, с которым я уже относительно сработался, лишний раз вставать, когда он исполняет мой же приказ — не слишком умно. Пусть лучше внимательнее следит за подозреваемым.

А вот кухарка отреагировала правильно. Подскочила со своей табуретки, с которой наблюдала, как двое здоровых мужчин жрут ее блюда, поклонилась и тут же заговорила:

— Ваша милость! Что же вы сами-то ходите⁈ — всплеснув руками, запричитала эта полная женщина. — Послали бы Марыську, я бы вам все в кабинет и отправила! А то я все жду приказа подавать, а вы все в делах, все в заботах…

Я не стал говорить, что вообще-то так и сделал. Похоже, ночь с демоном сказалась на служанке не самым лучшим образом, раз она осмелилась игнорировать мое распоряжение. Однако пометку о том, что девчонку следует при случае наказать, в памяти поставил.

— Теперь, раз пришел, то не уходить же? — с улыбкой ответил я. — Накрывай здесь, Ядзя. Как раз мне с обоими мужиками поговорить надо.

Кухарка не стала спорить, засуетилась, с неожиданной для ее комплекции легкостью порхая по кухне. А на столе, будто по волшебству, возникали чашки.

Сегодня наш обед начинался кроваво-красным свекольником. Вприкуску полагалась тарелка рубленого сала: соленого, копченого, жареного. Естественно, со свежим хлебом. Чуть подальше Ядвига поставила плошку с рассыпчатой кашей на сливочном масле с вкраплениями шкварок. Следующей появилась глубокая миска с утопающей в белом соусе рыбой, украшенной кольцами лука. Дальше встала плошка с ягодами в засахарившемся меду. Разбавленного вина кухарка мне не дала, поставила кружку с шипящим квасом на черном хлебе, а вот для Салэм было красное вино почти без запаха спирта.

Спешить с допросами я не собирался. Раз уж поспать не довелось, так хоть желудок порадовать можно. Поэтому на несколько минут весь мир был оставлен где-то за пределами стола, пока я сметал все, что оказывалось передо мной. Салэм не отставала, Ченгер больше налегал на вино, чем еду. А вот Густав с подсобником просто тянули свое разбавленное красное, они ведь уже успели отобедать без нас.

Наконец, когда была отставлена последняя пустая чашка и допита вторая кружка кваса, я кивнул кухарке.

— Благодарю, Ядвига, у тебя настоящий талант к готовке. А чтобы ты не забыла об этом, — и я вручил ей грош, едва не насильно всунув монету в мозолистую руку.

Женщина довольно улыбнулась, не скрывая своей радости. Не всякой простолюдинке достается похвала за ее труд, что уж говорить о денежной премии. Да и соседям теперь можно будет рассказывать, что ее стряпня барона порадовала. О таких событиях ей хватит разговоров на три поколения вперед, как минимум, а грош станет семейной реликвией.