— Все записал, ваша милость, — сообщил он мне. — Слово в слово.

Я кивнул Ченгеру.

— Сними с нее цепь.

Демон хмыкнул и, вытянув палец с черным когтем, легко провел им по железному ошейнику. Металл порвался, как бумага.

Народ ахнул и на всякий случай отошел — мало ли, сейчас ведьма колдовать станет. Я лишь хмыкнул и вновь обернулся к Гжегожу.

— Почему ты считаешь, что в Мелководье кто-то занимается магией?

Мужик не стал мяться и заговорил, перечисляя козни, которые творила, по мнению деревенских жителей, едва стоящая на ногах Катриона. И чем дольше я слушал, тем больше приходил к мысли, что кто-то в Мелководье действительно колдует. Вот только эта девчонка, оказавшаяся внучкой травницы, не имела с магией ничего общего.

Но список, конечно, впечатлял. Во-первых, по ночам кто-то бродил по деревне, оставляя в грязи следы когтистых лап. Во-вторых, пропадал скот — его не убивали на месте, а уводили в неизвестном направлении, причем так, что даже охотник не мог определить ни как, ни куда исчезали животные.

Про скисшее молоко, неурожай я промолчу — такого в любом поселке хватает, и подозрения у меня не вызвало. А вот неизвестная нечисть, которая бродит по ночам… К тому же от меня не укрылась реакция Ченгера — демон явно представлял, кто это мог быть, так что это не разгулявшаяся фантазия суеверных крестьян, а вполне реальная угроза. Сегодня тварь жрет скот, а завтра перейдет на людей. Мне такого не нужно, а значит, придется ехать и разбираться.

— Хорошо, Гжегож, я тебя понял, — кивнул я, когда тот закончил. — За то, что обвинили девчонку, которая вас же и лечила, я приговариваю вашу деревню выплатить штраф.

Мужики смиренно склонили головы, примиряясь с моей волей. Спорить они не стали, ведь для того и перлись в такую даль, чтобы барон их рассудил. Ну а что ошиблись, так откуда им знать, кто ведьма, а кто нет? Зато теперь, когда мне об этом доложили, я обязан вмешаться и обезопасить деревню. А это уже успех.

— Мелководье выплатит в пользу Катрионы одну норму обычного баронского налога. Это помимо королевской доли, которую вы должны выплачивать по закону. Девочку я забираю, ей все равно в вашей деревне теперь жизни не дадите.

Гжегож вскинул голову, уставившись на меня с удивлением.

— Ваша милость! А кто ж нас лечить станет?

Я оглядел его и пришедших с ним товарищей.

— А кто бы вас лечил, если бы она действительно ведьмой оказалась, а я ее казнил? — задал я логичный вопрос, до которого мужичье, похоже, само не дошло.

На их лицах проступило просветление. Показалось даже, будто с них наваждение сошло. Только что смотрели на пленницу, как на кровного врага, а теперь даже с жалостью и сожалением глядят. Собственно, если в Мелководье орудует ведьма, что ей стоило отвести от себя подозрения, подставив травницу?