Вы не думайте, это не самовнушение, но нет, это чистая правда.
Всё!
Я стояла, вся дрожащая от холода, с мокрыми волосами, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. Хотелось орать, плеваться, бить их обоих, но сил уже не было — даже для злости.
Один из них, тот, что пониже, подошёл ближе и резко схватил меня за локоть. Его пальцы впились в кожу, и я тихо зашипела от боли.
— Осторожнее со словами, кукла, — прошипел он, наклоняясь ближе. — Ещё раз рот откроешь не вовремя — пожалеешь. И сильно.
В его глазах не было ни капли жалости — только скука и грязный интерес. Меня передёрнуло, но я не отвела взгляда. Пусть видит, что я не боюсь. Даже если внутри всё вопит от страха.
— Отпусти, — выдохнула я сквозь зубы.
Он только усмехнулся, но в этот момент другой — старший, с тем же мерзким лицом, но чуть умнее взглядом — положил руку ему на плечо:
— Спокойно, Паш. Её трогать нельзя. Пока не отдадут приказ.
— Пока? — не выдержала я, но ответом был лишь тяжёлый взгляд и злобная усмешка.
Я даже не успела спросить, куда меня ведут. Они просто просто подхватили под локти и почти волоком потащили наверх. С каждым шагом становилось всё светлее, и от этого света болели глаза. Я уже и забыла, как выглядит дневной свет. Как пахнет воздух, не пропитанный сыростью и гнилью.
Когда меня вытолкнули в комнату наверху, я не сразу поняла, что вижу: плитка, зеркало, полотенце, душ.
Настоящий, нормальный душ.
Я замерла, уставившись на стеклянную кабину, и впервые за все эти дни у меня подкосились ноги.
— Серьёзно? — выдохнула я, не веря.
— У тебя пятнадцать минут, — бросил один из них и хлопнул дверью.
А потом я просто… не выдержала. Горячие слёзы побежали по щекам. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь расплачусь из-за ванной комнаты. Что ежедневные обряды теперь казались чем-то волшебным и нереальным.
Я сняла с себя всё — эти вонючие, мокрые тряпки, которые даже одеждой назвать нельзя — и шагнула под воду.
Горячая струя ударила по коже, и я не смогла сдержать смех. Настоящий, искренний, почти детский смех. Вода стекала по лицу, по телу, смывая грязь, страх, отчаяние. Казалось, она смывает с меня саму эту неделю.
Я смеялась и плакала одновременно, цепляясь ладонями за плитку, словно боялась, что этот миг исчезнет, как мираж.
Пятнадцать минут. Пятнадцать минут рая. Пятнадцать минут, чтобы перевести дыхание и снова вернуться в тот ад.
Я даже не заметила, как быстро время пролетело. Сердце колотилось так, будто я пробежала марафон. Я быстро натянула чистую одежду — простая рубашка и штаны, ничего лишнего, но они пахли порошком. Свежестью. Домом.