Обидно до дрожи.
Я взяла обе чашки и вышла на улицу.
Утреннее солнце уже успело пригреть, воздух пах травой и свежестью. Я села на старый пень у стены дома, обхватив кружку ладонями, и увидела Артема. Он как ни в чем не бывало рубил дрова. Без футболк, конечно.
Каждый взмах топора отдавался в его теле, мышцы перекатывались под кожей, спина блестела от пота. Солнечные блики скользили по плечам, а кубики пресса подрагивали при каждом вдохе.
Грех смотреть — но оторваться невозможно.
Интересно, зачем ему дрова летом?
Я прищурилась и, конечно, не удержалась:
— А зачем тебе дрова, Волков? В баню собрался или камин решил топить посреди жары?
Он выпрямился, поставил топор в сторону и повернулся ко мне.
Будто только сейчас заметил. И посмотрел так, что у меня внутри всё сжалось. Долго, оценивающе, сверху вниз — от лица до пальцев ног в тапочках.
— А ты с утра добрая, — хрипло сказал он, вытирая пот со лба.
Я молча протянула ему кружку.
— Кофе. Без сахара. Всё равно же скажешь, что сладкое не пьёшь, - делаю глоток кофе, но взгляд не отвожу.
Он взял чашку, сделал глоток и кивнул.
— Не думал, что ты умеешь готовить обычный кофе.
— Если бы ты хотел знать, что я умею, — приподняла я уголок губ, — вчера бы не остановился.
Знаю, это звучало дерзко и двусмысленно, но куда же убегать от правды, а? Хотя кто-то вчера удачно уносил ноги.
Он замер.
Совсем ненадолго, но я это заметила. В его взгляде что-то щёлкнуло — знакомо, опасно, до мурашек.
— Опять начинаешь? — голос у него стал ниже.
— А кто сказал, что я заканчивала? — ответила я, глядя прямо ему в глаза.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было лёгкости. Там — напряжение, сдержанность.
Будто внутри него что-то снова рвётся наружу, но он всеми силами держит.
— Ты играешь с огнём, Марьяна.
— Зато с красивым.
Я сделала глоток кофе и посмотрела на него из-под ресниц.
Между нами повисло то самое напряжение, которое никуда не делось со вчера.
И чем дольше мы молчали, тем сильнее оно пульсировало в воздухе.
Утреннее пробуждение было ещё хуже, чем просто уснуть с ней рядом. Казалось, что моя кожа всё ещё пахнет её шампунем. На губах — её вкус. А в мыслях — безумное желание продолжить на том месте, где мы остановились.
Её лицо расслаблено, руки сложены под голову, а ноги согнуты в коленях. Она спала как маленький ребёнок, сильно прижимаясь ко мне. Да и я не отказал себе в удовольствии к ней лишний раз коснуться. Сначала во сне, на уровне инстинкта. А потом, уже после пробуждения, я нагло трогал её волосы и вдыхал аромат.
И вот даже когда руки в крови от заноз и мозоли, в сердце сидит этот запах и не выветривается.